– Повернула.
– Теперь нажмите на дверную ручку.
Она морщит лоб, гримасничает.
– Не поддается.
– Пробуйте еще.
За гримасой следует крик боли. Она открывает глаза и разглядывает свою руку.
– Огонь! За дверью огонь! Я по-настоящему обожглась!
Она показывает руку с волдырями.
Она сует руку под холодную воду.
– Я не отрывала руку, и дверная ручка стала нагреваться. Я упорствовала. Из щели вырвались языки пламени, ручка стала менять цвет; стала желтой, потом оранжевой, красной, раскалилась, но я не отпускала ее, пока боль не стала невыносимой.
– В вашем подсознании прячется нечто, что не пускает вас дальше. Что-то такое, чего вы не хотите видеть. По крайней мере, какая-то часть вашей души знает, что это такое, и не хочет снова с этим сталкиваться.
– У меня только усиливается желание понять, что это.
– Как вы сказали? «Волшебство работает всего раз». Надо ограничиваться одним сеансом регрессии в день, по-моему, этого требует осторожность, иначе получится мазохизм.
Она сжимает ему руку в знак согласия. Они вместе покидают отель и садятся в машину с багажником, набитым золотыми слитками.
Приехав в центр Лиона, они находят скупщика золота, не требующего документов о происхождении слитков и решающего их проблему за приличную комиссию. Какой-то час ожидания – и они выходят на улицу с двумя чемоданчиками, в которых лежат в общей сложности пять миллионов евро купюрами крупного и среднего достоинства.
– Спасибо, Леонтина, – бормочет Рене, обращаясь к небесам.
Они едут дальше на юг. Еще несколько часов – и они в Йере. Перед ними простирается море.