Занимаясь на беговой дорожке, я запрашиваю отчет о состоянии станции. Солнечную батарею Сергей так еще и не включил, из-за чего я захотела было сама его проверить, но вспомнила, что он работает лучше, если предоставить ему свободу действий. Существует один важный момент в близком существовании шести человек: ты знаешь личные границы каждого.

Занимаясь на беговой дорожке, я запрашиваю отчет о состоянии станции. Солнечную батарею Сергей так еще и не включил, из-за чего я захотела было сама его проверить, но вспомнила, что он работает лучше, если предоставить ему свободу действий. Существует один важный момент в близком существовании шести человек: ты знаешь личные границы каждого.

Я снова проверяю, нет ли данных от зондов (все еще ничего), и начинаю читать почту.

Первое письмо от сестры.

Я никогда не была замужем, и у меня нет своих детей, в отличие от нее. Для меня эти дети – настоящее сокровище, двое лучших из всех живущих людей на свете.

В письме нет ни темы, ни содержания, а только лишь моя сестра Мэдисон, говорящая на камеру. Как будто она понимала, что я буду слушать, идя спокойным шагом по беговой дорожке, и не смогу прервать ее рассказ.

«Привет, Эм. Я знаю, надо присылать короткие видео, но мне нужно многое тебе сказать. До Дэвида дошли кое-какие слухи. Говорят… что многое в скором времени поменяется. Что проводится большой эксперимент и мы скоро узнаем, почему началась Длинная Зима. Здесь люди продают свои дома за гроши и переезжают в Ливию и Тунис. Сумасшедшие. Они посылают солдат на…»

Видео обрезано на минуту или около того – цензура. Я продолжаю бежать по дорожке и смотреть на экран. Наконец, там снова появляется лицо сестры, но теперь с ней рядом два ребенка: Оуэн и Аделина.

– Привет, тетя Эм! – кричит Оуэн. – Смотри!

Он убегает из кадра, камера поворачивается, и я вижу, как он забрасывает мяч в баскетбольное кольцо, висящее футах в пяти[1] над полом.

– Записала? – спрашивает он у мамы.

– Да.

– Я сейчас повторю, если ты все-таки не нажала запись.

Я улыбаюсь, видя, как моя сестра поворачивает к себе камеру. «Они возвращают тебя домой? Если да, то… каков план? Я знаю, ты не сможешь водить какое-то время и тебе придется проходить реабилитацию. Конечно же, ты можешь жить с нами, если НАСА не собирается… если НАСА не может помочь тебе встать на ноги. Пришли мне ответ побыстрее, хорошо? Люблю тебя».