— Тогда идем к ней! — сказал инспектор и решительно встал.

Они вышли на улицу. Инспектор шагал очень быстро, лицо у него было напряженное и задумчивое. Теперь он почти не глядел на едва поспевавшего за ним мальчика и ни о чем больше его не спрашивал, словно тот стал ему вдруг совсем не нужен. Зарко почувствовал, как сжалось у него сердце. Он едва собрался с духом и спросил:

— А то вот… насчет денег, очень важно?

— Очень, — ответил рассеянно инспектор, поглощенный своими мыслями.

Внезапно он как бы очнулся, и лицо его стало по–прежнему ласковым и приветливым. Он похлопал Зарко по плечу и, улыбаясь, спросил:

— Да неужели ты еще не догадываешься?

— Нет… — ответил с горечью мальчик.

— Мать дала Васко два лева на простоквашу… Тебе это было известно!.. Бумажку в два лева…

— Нет, этого я не знал… — сказал Зарко.

— Ну, тогда другое дело! — кивнул инспектор. — Наверное, это те самые деньги… Как их мог потерять Васко? И где точно это произошло? Узнаем, по крайней мере, в какую сторону он ушел. А может, и много других вещей… Видишь теперь, какой это важный след…

Когда они вошли к Лили, вся семья обедала. Им открыл отец — сухощавый молодой человек в очках, скрипач Государственной филармонии. Инспектор коротко объяснил причину своего прихода.

— Ну, конечно! Вы можете ее расспросить сию же минуту! — охотно согласился отец.

— Нет! Нет! Пусть она сперва пообедает, — спокойно сказал инспектор.

Отец Лили провел их дожидаться в соседнюю комнату. Теперь Зарко с еще большим уважением смотрел на инспектора. Разбиравшее его любопытство и желание поскорее добраться до истины просто не давали ему покоя. И инспектор небось чувствует то же самое… Наверняка!.. И как хорошо он поступил, оставив девочку спокойно пообедать! Разве он, Зарко, не мог быть таким же внимательным час тому назад, вместо того чтобы доводить ее до слез в присутствии всех ребят?

Минут через десять отец ввел Лили в комнату.

— Это дядя из милиции, — сказал он. — Ему нужно тебя кой о чем спросить…

Лили сильно побледнела и с испугом взглянула на инспектора. Тот сразу сообразил, в чем дело, и погладил девочку по щеке.

— Не бойся! — сказал он. — Я же не за тем пришел, чтобы тебя бранить. Просто хочу поговорить с тобой о чем–то.

— Я–я–я их… верну! — запинаясь и чуть не плача, произнесла Лили. — Я же не знала, чьи они…

— Скажи–ка, Лили, какие это были деньги? — продолжал все так же ласково расспрашивать Табаков. — Одна бумажка в два лева или две бумажки по одному леву?..