— Здраст…, — я не успел закончить фразу, как дедушка ехидно уставился на меня и произнес:

— Акакий здравый молодец — в штанах огромный огурец!

Сказать что я охренел, значит ничего не сказать. Мало того, что какой-то незнакомый древний дед вместо приветствия, выдал мне стремное двустишие, так он еще и сходу назвал две вещи обо мне, которые точно знать не мог. Пока я медленно приходил в себя, старичок снова заговорил.

— Лучше Марфа-шлюшка, чем ведьма-потрахушка!

— Локи, мать твою, это что за кадр?

— Сам охреневаю! — впервые за все время голос бога выражал недоумение. — Я не могу разобрать его мысли — у этого типа в голове полная херня творится!

— Ты же бог! — удивился я. — Как ты не можешь?

— Вот так, Самойлов! У этого мужика в мозгах какая-то мусорка. Сейчас попробую там поковыряться.

Внезапно, из той самой прилегающей к проходной комнатки, появился человек в служебной форме. Этот был не такой древний и уже создавал впечатление какого-никакого, но охранника.

— Клим Дмитриевич, господи! Я же просил не разговаривать с посетителями! — он попытался взять деда за плечи, но тот резво от него увернулся и соскочил со своего стула.

— Ванька на толчок сходил, а руки, сволочь, не помыл!

— Локи! Да что за цирк здесь происходит? — взмолился я.

— Локи обожает теребить свои коки! — победным взглядом уставился на меня дед и снова ловко отпрыгнул от охранника.

— Че? — мне казалось, что я схожу с ума.