Потом он выпрямился в кресле и медленно оглядел комнату.

Перед жарко полыхавшим камином стояло пятое кресло. Пустое, с наброшенным на одну ручку пледом. Воин чуть скосил глаза, наблюдая за личным секретарём его величества, и тот заставил себя расслабиться, заложил ногу за ногу, откинул голову на высокую спинку, но ещё долго скользил внимательным взглядом из-под полуопущенных век. А уходя — запер дверь.

Ведьма улыбалась, прислушиваясь, и второй щелчок — звук спрятанного в стенах механизма — не заставил долго себя ждать. Потайная дверь открылась почти бесшумно. Отошла в сторону одна из деревянных панелей, и свет факела ворвался во тьму.

Изот снова был бос. Ступал по холодным мраморным плитам, невольно поджимая пальцы. На левом чулке протёрлась дырка.

Личный секретарь его величества подошёл к окну. Свободной рукой он приподнял одну штору, затем — другую. Обернулся, факел нырнул под мраморный столик, негодный скрыть даже ребёнка, не то что взрослую женщину. Пламя лизнуло столешницу снизу.

Потом он медленно поднял факел над головой и огляделся. Подошёл к широким коротким сундукам, чьи обитые бархатом крышки одновременно служили сиденьями, — откинул одну, другую, третью, пятую… Обернулся, наконец, вперившись в стоящее перед камином кресло. Стремительно прошёл мимо и, упав на колени, заглянул глубоко в камин, подсвечивая себе факелом. Затем снова уставился в спадающий с ручки кресла плед.

Чуть улыбаясь уголком рта, ведьма глядела в его лицо — слепленное грубо, неумело и наспех. В неверном свете факела черты его были почти гротескны.

— Ведьма! — выругался личный секретарь его величества поднимаясь с колен. — Ну, ве-е-едьма…

Он встряхнулся, как пёс, склонил голову набок и вдруг, будто ожидая, что найдёт её там, может быть, обернувшуюся кошкой, сдёрнул плед с ручки кресла.

Постоял, держа на весу, встряхнул, разворачивая. Ведьма не выпала из складок медной монеткой и не покатилась, звеня, по полу.

— Зараза, — уже безо всякого выражения выдохнул он и, бросив плед обратно, покинул шахматную комнату так же, как и вошёл в неё.

Ведьма долго ещё сидела, смеясь беззвучно и благодаря домового за его охранные чары, но никто не вернулся ни через час, ни через два. Боясь лишний раз шевельнуться, сбросить магический покров, прятавший её от посторонних глаз, она медленно-медленно натянула плед, укрыв ноги и плечи, и лишь тогда позволила себе заснуть.

Так и увидел её Марк, вернувшийся утром в шахматную комнату — зябко свернувшейся в кресле у окончательно потухшего камина. Тихо прикрыв дверь, он прошёлся по периметру, простукивая стены рукоятью поясного ножа, скоро нашёл ложную панель, и ещё быстрей — механизм, отпирающий её. Лишь потом он подошёл к ведьме.