Мысленно Мартин притащил на Шеали эксперта Эрнесто Полушкина, задрал тому голову – чтобы полюбовался дирижаблем, потом потыкал в сторону города, машин, храма и небоскрёбов. И заорал – так же мысленно: «Говоришь, неразумны, теоретик хренов?»

Припекало. Редкие порывы ветра сразу приносили прохладу, всё-таки в этой точке планеты сейчас была ранняя весна, но ветер налетал редко, зато солнце жарило нещадно. Дожидаясь автобуса, Мартин взмок, разделся до рубашки и упаковал куртку в рюкзак. Стал уже подумывать, не раздеться ли до пояса, но в этот момент на асфальтовой дороге, уходящей в сторону города, появился автобус – не лишённая изящества машина на шести колёсах. Кроме совершенно лишней, с точки зрения Мартина, пары колёс, автобус мало чем отличался от какого-нибудь старомодного, но симпатичного «мерседеса» или «фольксвагена».

Автобус притормозил возле Мартина, открылась дверь. Тощий шеали, сидящий с ногами в напоминающем насест кресле, вскинул руки, говоря:

«Привет тебе. Ты едешь?»

«Привет тебе. Я еду», – ответил Мартин жестовым туристическим.

Разумеется, у шеали существовала звуковая речь – наравне с языком жестов, использующимся в сакральных и ритуальных целях.

Но на расе шеали могучий туристический язык дал сбой – нелетающие птицы не сумели освоить звуковую речь. Они понимали туристический, но сами на нём не говорили – быть может, виной тому было уникальное строение голосового аппарата, быть может, причина лежала глубже. В любом случае общаться с ними приходилось на жестовом туристическом, как с теми расами, что вообще не способны говорить.

Мартин поднялся в автобус, огляделся. Салон был пуст, зато радовал разнообразием посадочных мест. Почти половина – кресла-насесты, удобные для шеали. Остальное могло послужить любой расе: здесь имелись обычные кресла, причём рассчитанные как на человекообразных, так и на мелких и крупных гуманоидов; несколько лежанок разного размера и разной твёрдости; три ванны, одну из которых, заполненную водой, прикрывала прозрачная крышка; хитрая система колец и канатов – что за существо могло её выбрать, Мартин не знал, разве что гигантский паук.

Мартин сел в обычное человеческое кресло.

Автобус развернулся и неторопливо двинулся в обратный путь к городу.

Эх, если бы шеали умели говорить! Мартин непременно встал бы рядом с водителем и поболтал на разные темы, к примеру, не доводилось ли ему недавно доставлять в город человека-женщину… Пустой салон и низкая скорость движения просто располагали к задушевной беседе!

Но отвлекать от дороги водителя, разговаривающего «руками», неразумно.