— Но где он? Что с ним?

— Лечится. Я навещал свою сестру и случайно увидел его в лечебнице доктора Цорна.

— Престо болен? Надеюсь, ничего серьёзного? Я читал, что он уехал лечиться. Но чем он болен?

— Престо меняет амплуа. Из комиков переходит в трагики. И для этого он решил переменить внешность. Цорн делает чудеса. Из Престо он сделал молодого человека… как две капли воды похожего на меня.

Смит даже рот раскрыл от изумления.

— Сумасшедший! — наконец убеждённо проговорил он.

— Безумец! — подтвердил его товарищ.

— Но почему же? — спросил Престо.

— Потому, что ему теперь цена такая же, как… нам с вами…

Престо, утолив жажду, отправился пешком в город, мимо своей виллы и белой виллы Гедды Люкс.

«Однако как быстро и низко я падаю — думал он, шагая по шоссе. — Я начинаю жить за счёт былой славы, побираюсь в трактирах, как последний бродяга, вызывая расположение к себе тем, что я знаком с самим собой. Нет, так дальше не может продолжаться… Но что же делать? Как хочется есть… Человек, потерявший лицо…»

Подходя к гостинице. Престо привёл в порядок, насколько мог, свой запылённый костюм, чтобы не привлекать к себе подозрительного внимания отельной прислуги. Он незаметно проскользнул к себе в номер, вымылся и переоделся. К счастью, в его чемодане был запасной костюм и свежее бельё.

Он заказал обед, как в былое время, обильный, изысканный, дорогой. Плотно пообедав, Антонио улёгся спать, попросив не беспокоить его, и проснулся только в десять часов вечера. Ещё перед сном в его голове созрел план дальнейших действий. Он не стал мешкать, быстро оделся, и передав ключи от номера коридорному, вышел из отеля

КРАЖА СО ВЗЛОМОМ

КРАЖА СО ВЗЛОМОМ

Огни города остались позади Престо предстояло ещё раз измерить расстояние от отеля до своего дома. Но теперь идти было легче. Вечерняя прохлада освежала Престо бодро шагал по шоссе. Время от времени ему встречались прохожие — плохо одетые люди, бродячая, бездомная Америка.

В стороне от шоссе на пригорке, в тени эвкалиптов стояла красивая вилла. Его вилла! Сколько воспоминаний связано с нею. Когда-то ему казалось, что иметь собственную виллу — вершина жизненных успехов. С каким увлечением он строил эту виллу сначала в мечтах, а потом и на самом деле! Сколько изобретательности и вкуса проявил он, обдумывая общий план и каждую мелочь. В его вилле не должно быть пошлой аляповатой роскоши. Всё должно быть просто, строго и вместе с тем изящно. И ему это удалось. Его виллой восхищались. О ней писали. Ей подражали.

Особенно много остроумия он вложил в то, чтобы приспособить обстановку к своему маленькому росту. Глядя на мебель, никто не сказал бы, что она создана для детей и карликов. И вместе с тем это не была обычная мебель. Одни кресла и стулья имели сиденья, расположенные ниже обычного, а другие — скрытые ступеньки и скамеечки, выдвигавшиеся при нажиме кнопки.