Вступив на берег, Кумар предложил приезжим искупаться в море. Дикий пляж оживился. Зашевелились палатки с прохладительными напитками и спиртным. Группа из десяти человек расположилась поблизости от воды, разбившись на три группы. Полежав несколько минут на подстилке, Михаил поспешил к морю. Спустя некоторое время, встала и Катерина. Она боялась воды. Муж поспешил навстречу, чтобы поплыть рядом. Когда дно ушло из-под ног, Катя  забеспокоилась. Побарахтавшись на мели, она вернулась на берег. Шагая по песку, Катерина указала на концы мокрых волос. Она так и не окунала голову в воду, что, по меркам Михаила выглядело не понятным. – Мокрые,– сказала она,– придется подсушить. Сейчас они выпрямленные, а когда подсыхают, кончики завиваются.

– Как тебе нравятся мои волосы? -спросила Катя.

     Как я тебе нравлюсь?– послышалось Михаилу.

– Мне нравятся твои волосы,– поспешил ответить он, взяв ее за руку,– мне нравятся волосы, нравишься ты и все, что связано с тобой.

   Коротко стриженая прическа, с выкрашенными хной и басмой волосами, не могла сравниться  с поднятой  наверх с черной копной, которой восторгался Михаил тридцать лет назад. Красная ленточка, развивающаяся вверху уложенной прически,  значила многое, но какое это имеет значение? Михаил тоже изменился. Поседели виски, на темени поредели волосы, особенно на макушке. Движения стали замедленными, поскольку лечащий врач рекомендовал не делать резких движений. Разница между супругами в весе, поддерживаемая  в течение десятилетий в количестве тридцати килограммов, несколько сократилась. Михаил, прекратив употреблять сладкое, потерял с десяток килограммов, а жена, с возрастом немного пополнела, оставаясь стройной восточной женщиной с украинско-русским акцентом. Она была его родной женщиной, его половинкой. Катерина обещала встретиться с ним и в следующей жизни, и родить ему трех ребятишек. Будущее, там за чертой небытия, выглядело прекрасным, но хотелось насладиться существующим, что осталось, сколько бы оно не продолжалось. Пока позволяли силы и возможности, можно было, заглядывая в заоблачные дали, попутешествовать и жить. Суть, в общем-то, не в этом. Вот так, взявшись за руки, можно бесконечно идти, где угодно, и не важно, какой кусок хлеба лежит на столе.. Хорошо, что пока этот кусок с маслом и пряностями имеется и предоставляется право жить, не думая о пропитании, соразмерно заработку, но при случае, от многого можно и отказаться, питаясь кашей, лишь бы идти вместе, сколько возможно, помогая друг другу. Праздничный костюм или лохмотья, по существу, определяют внешнюю одежку, а не суть. И как кто выглядит, спустя много лет, не так уж важно. Гремящие кости, и высохшая кожа относятся к естественному процессу и становятся нормой жизни.