И когда она тосковала – тоже.

Иными словами…

- Я тебе нравлюсь такой, какая я сейчас, да?

Глаза Лоуренса внезапно встретили устремленный снизу вверх взгляд Хоро, и он покраснел.

- Дурень. Чем дурее самец, тем больше ему нравятся слабые женщины. Тебе никак не понять, что слабая здесь только твоя голова – твоя и других таких, как ты.

Хоро насмешливо ухмыльнулась, обнажив два острых клыка. Как всегда, ситуацию в свои руки она вернула мгновенно.

- Если ты хочешь, чтобы я изображала слабую принцессу, ты сам должен быть хотя бы могучим рыцарем… а на самом деле что, как ты думаешь?

Хоро указала пальцем на Лоуренса; тому сказать в ответ было нечего.

В памяти его одна за одной всплывали сцены, которые болезненно напоминали ему, кто он есть на самом деле – никакой не избранный рыцарь, а всего лишь простой бродячий торговец.

При виде реакции Лоуренса Хоро удовлетворенно вздохнула; но тут она, похоже, что-то вспомнила. Уперев указательный палец в подбородок, она задумчиво произнесла:

- Хмм. Если подумать, один раз ты взаправду был рыцарем.

Лоуренс попытался еще раз переворошить чердак своих воспоминаний, пытаясь понять, когда это он вел себя мужественно.

- Что? Уже забыл? Помнишь, ты стоял передо мной и защищал меня? Когда мы ввязались в эту историю с серебряными монетами, там, в подземелье.

- …Ах, это.

После слов Хоро Лоуренс вспомнил тот случай, но, по правде сказать, тогдашнего себя он едва ли мог сравнить с рыцарем. Ведь одеяние его тогда было порвано, да и свое тело он едва удерживал в вертикальном положении, его всего шатало.

- Рыцарское поведение не всегда требует гигантской силы. Но то был первый раз, когда меня кто-то защищал.

Хоро улыбнулась чуть застенчиво и приклонилась к Лоуренсу. Быстрота, с какой менялось ее настроение, Лоуренса по-прежнему пугала. Даже торговец, умеющий легко приспосабливать свое поведение к различным ситуациям – когда он в прибыли или в убытке, – при виде такой Хоро бежал бы прочь в панике.

А Лоуренсу бежать было некуда.

- Ты ведь и дальше будешь меня лелеять, будешь?

Сейчас сидящая рядом с ним волчица походила скорее на котенка; на лице ее заиграла нежная, невинная улыбка. Ни один мужчина, занимающийся торговлей в одиночестве, не благословлен способностью выдерживать такую улыбку. Только эта улыбка была фальшивой. Хоро по-прежнему сердилась на Лоуренса за его слова, что «она не в его вкусе». И, похоже, не просто сердилась, а была чрезвычайно зла.