Третьекурсники один за другим вошли в актовый зал, и дверь за ними закрылись.

* * *

Шестнадцатого января второкурсники сдавали экзамен по правоведению. Сашке попалось что-то про раздел имущества после развода. Она не помнила, как правильно делить нажитое, и что-то невнятно мямлила, сгорая от стыда. Преподавательница была недовольна, но поставила почему-то четверку.

В коридоре на подоконнике сидел Костя. Наверное, ждал, пока освободится Женя.

– Я на столе оставила зачетку, – сказала Сашка. – Заберешь потом, хорошо?

– Хорошо, – отозвался он. И, понизив голос, вдруг спросил: – Когда ты уезжаешь?

– Не знаю, – сказала Сашка. – Я еще билетов не брала. У меня сейчас мама в роддоме, неизвестно, когда ее выпишут, и я…

Костя смотрел куда-то за Сашкино плечо. Она обернулась. В десяти шагах от них, у лестницы, стоял Стерх – пепельные волосы его, на этот раз приглаженные, обрамляли серое лицо и касались воротника.

– Добрый день, Николай Валерьевич, – сказал Костя.

– Добрый день, Костенька… Саша, вы уже отвечали?

– Да, – сказала Сашка.

– Тогда идемте, есть разговор, – горбун поманил ее длинным пальцем, и она пошла, как привязанная.

* * *

Она ждала, что он поведет ее в кабинет. Но вместо этого горбун взял пальто и шляпу, велел одеться Сашке, и они вместе вышли на улицу. Был ясный день. Над Торпой куполом стояло голубое небо.

– Вы ведь еще не обедали?

– Н-нет…

– Вот и хорошо. Поздравляю вас, Саша, с успешным окончанием сессии… Нам сейчас налево. Туда, где вывеска. Там, на втором этаже, замечательный ресторан.

– У меня родился брат, – сказала она неожиданно для себя.

– Тем более есть повод для праздника.

Рестораны, столы под бархатными скатертями, швейцары и гардеробщики всегда стесняли Сашку. Их с горбуном проводили в отдельный закоулок, и Сашка сразу же забилась под окно – оттуда была видна улица, голуби на карнизе и кусочек неба.