Мама окончательно проснулась. Теперь в ее голосе был гнев – и страх. Что-то творилось, что-то происходило, случилась беда, она это чувствовала – но не могла распознать природу опасности.
– Саша, – очень сухо сказал Коженников в телефонной трубке. – Проверь, жив ли ребенок.
– Что? – пролепетала Сашка.
– Проверь пульс.
– Открой немедленно! – мама ударила в дверь кулаком. – Валя! Валя!!
Сашка схватила младенца за ручку. Она была такая крохотная, на ней невозможно было нащупать пульс; уже уверенная, что ребенок мертв, Сашка вспомнила вдруг уроки Дим Димыча («Считаем пульс за шесть секунд, умножаем на десять») и прижала пальцы к тонкой шейке ребенка.
Шейка была теплая. Пульс нашелся.
– Жив, – прошелестела Сашка в трубку.
– Открой дверь! – ревел теперь уже Валентин, грозя снести дверь с петель.
– Сейчас! – крикнула Сашка, в голосе ее были слезы. – Чего вы орете? Чего вы кричите? Я сейчас открою!
– Положи трубку, – сказал Коженников. – Сейчас перезвонит Стерх.
Сашка нажала «отбой».
В дверь на секунду перестали ломиться. Мама плакала, Валентин ее утешал:
– Ну что за истерика… что случилось, я не могу понять… Сейчас все будет… сейчас… Александра, открой немедленно. Я считаю до трех. Раз…
Зазвонил телефон.
– Алло!
– Слушайте, – без долгих предисловий сказал Стерх. – И
И все затопила тишина.