Впрочем, двум офицерам Генштаба, которые отвечали за внутреннюю безопасность, полковнику Арно и генерал-майору Бурлакову, удалось сбежать. В последний момент они успели выскользнуть из кольца гвардейцев и скрылись в городе. Непонятно, то ли такие умные и хитрые, то ли почуяли опасность, то ли имели какие-то грехи. В любом случае им повезло, а заниматься их поисками на тот момент было некогда, да и некому.

Двойник окружил себя охраной. За час он добился собственной безопасности, и мы с Дианой могли к нему присоединиться, однако решили не торопиться. Все шло своим чередом, а мы продолжали наблюдать и готовили выступление Леонида Крюгера перед рабочими.

Следующим приказом мнимый Орландо Таги ввел в столице режим ЧС – чрезвычайной ситуации. После чего штурмовые группы «Светоносных» и присоединившихся к ним бойцов 3-й гвардейской бригады «Макгрегор» занялись массовыми арестами. Под стражу брались полицейские и «безопасники», главы департаментов и чиновники, придворные сановники и отставные генералы, лидеры политических партий и владельцы медиаресурсов. Все они доставлялись в центральную столичную тюрьму, которая была рассчитана на двадцать пять тысяч посадочных мест. Причем уголовников, которые занимали камеры, пинками выгоняли на улицу, а их шконки занимала элита Центральных миров.

На исходе пятого часа, когда тюрьма уже была заполнена арестованными под завязку, столица окончательно погрузилась в пучину хаоса. Рядовые полицейские, чиновники, сотрудники СБ и работники крупнейших корпораций лишились руководства. Они не понимали, что происходит. Страх перед вооруженными гвардейцами, которые носились по улицам на бронетранспортерах и патрулировали небо над городом при помощи боевых ударных дронов, сковал людей. Словно обезьяны, которых загипнотизировал огромный питон Каа или дракон-гортайин, они впали в ступор. И в этот момент на сцену вышел Леонид Крюгер. Открыто, никого не опасаясь, в сопровождении вооруженных боевиков Трофимова он приехал на крупнейшую столичную фабрику корпорации «Инрак электроникс», разоружил охрану, остановил работу предприятия и при помощи внутренней системы оповещения позвал рабочих на митинг.

Чем ближе был момент выступления, который станет стартовой точкой для начала социального взрыва и восстания, тем больше Леонид Крюгер волновался и переживал. Он не хотел начинать революцию и не был к этому морально готов, ибо понимал, что прольются реки крови, а крайним потом объявят именно его. Но кто же будет спрашивать его мнения? Нас оно ничуть не заботило. Мы вложились в него и сделали лицо беглого профсоюзного лидера узнаваемым брендом, а еще нам необходим его талант убеждать толпу. А поскольку отступать от наших планов мы не собирались, пришлось вколоть ему лошадиную дозу стимуляторов, и все наладилось. Страх Крюгера отступил, и он выступил перед толпой из двадцати семи тысяч рабочих. «Революционер» призвал их использовать подходящий момент, выйти на улицы и показать обнаглевшим «акулам капитализма», что рабочий человек тоже гражданин и имеет права.