Услышав это, абордажиры заметно напряглись – если командир решил экипироваться по-боевому, то это неспроста. Явных признаков опасности по-прежнему не было, но мне никто не возразил. Наоборот, бойцы помогли облачиться в броню, и я взял штурмовой автомат «марлин», оружие надежное и знакомое. После чего проверил связь и несколько раз присел. Скрипнув сервомеханизмами, тяжелый бронедоспех послушно повторил мои движения, и на губах появилась еле заметная улыбка. Как ни крути, а в броне спокойней.

Впрочем, улыбка с лица сползла сразу, так как на связь вышел «Мастер»:

– Командир, обнаружено слабое место в системе безопасности. Третий отсек, шестой коридор. Он смыкается с заброшенной вентиляционной шахтой Генерального штаба. Теоретически через нее возможно несанкционированное проникновение в подземелье.

– Слышал? – посмотрел я на Ломова.

– Так точно!

– Живо туда, и прихвати побольше мехстрелков, да и гвардейцев тоже прихвати. Если нужно, взорви коридор.

– Понял!

Командный пункт Генштаба – это не только бункер с операционной системой. Это комплекс подземных сооружений, рассчитанный на работу и проживание тысячи человек. Часть помещений, например, казармы и столовые рядового состава, законсервированы за ненадобностью. И если с чем-то сравнивать КП Генштаба, то с линкором, который спрятан под землей на глубине ста метров.

Ломов и абордажиры метнулись в коридор, но опоздали. Нас тряхнуло, где-то невдалеке произошел подземный взрыв, а затем система внутреннего оповещения сообщила:

– Тревога! Прорыв в третьем отсеке!

Командиры космодесанта оказались хитрее, чем мы предполагали. Пока звездные штурмовики сражались на улицах столицы с гвардейцами, группы специального назначения проникли в подземелье. Наш просчет – мы упустили такую возможность из виду, и теперь нам предстояло за это расплатиться.

Бой начался практически сразу: третий отсек рядом с операционным залом. И мне пришлось принять в нем участие. Вместе с боевиками Ломова я выскочил из оружейной комнаты, и в центральном транспортном коридоре, который по ширине мог пропустить тяжелый танк, мы лоб в лоб столкнулись с космодесантом.

Перед нами, щелкая по полу металлическими ножками, двигались механические стрелки с пулеметами. Перед космодесантом тоже. Произведенные на одном и том же заводе машины сразу открыли огонь. В разные стороны полетели сегменты лап и куски металла, а пули крупнокалиберных пулеметов, пролетая сквозь строй мехстрелков, прошлись по бронедоспехам.

– В сторону! – завопил Ломов и толкнул меня в ближайший отсек, который оказался комнатой отдыха операторов.