— Пора, — произнес Соколов. — Пожелай мне спокойного перелета. И привет Кедрову! Его проект победит, — повторил он.

Аура пристально посмотрела на него, молча протянула узкую сильную руку…

— Наконец-то выбрались из ада! — сказал Кедров. — Где же секция?

Михаил молча указал на далекую россыпь огней, видневшуюся сквозь прозрачный корпус Универсона. Они перевалили через торосистый гребень, образованный глыбами твердого аммиака, проехали несколько километров по волнистой равнине и уткнулись в подножие космотронного вала.

Кедров и Михаил еще не успели застегнуть шлемы, как. снаружи нетерпеливо застучали по корпусу.

— Это ты, Макролев? — спросил Михаил, высунув голову из наружного люка и силясь разглядеть что-нибудь в темноте.

— Так точно, ваше степенство, — ответил снизу молодой голос.

— Вольно, — с улыбкой сказал Михаил громадному детине в блестящем термоскафандре. Это был Лев Грушин, лучший инженер-монтажник секций Космотрона. За рост и комплекцию меркурианцы прозвали его Макрольвом. — Все дурачишься?

— Виноват, товарищ главный… Обознался. Думал, к нам старик Саваоф прикатил. Уж больно машина чудная. А кто там еще?

— Кедров.

Макролев обрадованно почесал пластмассовым пальцем воображаемый затылок скафандра:

— Это очень кстати. Кедров нужен нам даже больше, чем Саваоф.

— Как дела? — спросил Михаил, давая дорогу Кедрову.

— Восьмой раз проверили секцию, — удрученно сообщил Макролев. — Сверху донизу. Но не можем ничего сделать. Энергия уходит, как вода в решете.

— А где твои монтажники?

Макролев кивнул на светлячки, — ползавшие над их головами по цилиндрическому телу Космотрона:

— Полный комплект. Сто двадцать человек.

Кедров и Михаил поднялись по винтовой лестнице на гребень Космотрона и заглянули в огромный, как котлован, люк. Даже сквозь пластик шлема в лицо их пахнуло слабым теплом, исходящим от волноводов и энергоприемников. Иногда мрак, царивший в недрах Космотрона, озаряли вспышки, похожие на сполохи в темную летнюю ночь.