Даже такое простое заклинание давалось с огромным трудом. Лайла уже более десятка раз сбивалась на чтении совсем простого подготовительного псалма. Помимо почти полной невозможности сосредоточиться, почему–то возникала тупая дёргающая боль во всём теле, и особенно в голове, при произнесении каждого слова. Только через полтора часа, вся взмокшая, обессиленная и истерзанная волшебница, наконец смогла одолеть эту формулу. Эффект был потрясающим — дикая боль пронзила всё тело, такое впечатление что её сначала посадили на кол, а теперь варят заживо. Лайла дико заорала и через мгновение потеряла сознание.
В себя она пришла только вечером, отметив темноту в окне и приглушенный искусственный свет в комнате. Голова была ещё более тяжёлой, а мысли более спутанными, чем до этого.
«Наверное, мне добавили ещё наркотика», — догадалась волшебница.
Единственным положительным моментом было то, что левую руку что–то грело, что–то такое приятное… Лайла даже не могла сформулировать ощущения, но веяло чем–то родным и привычным в этом странном и враждебном окружении. Лайла попыталась взглянуть на руку, немного оттянув её и изогнувшись, она умудрилась взглянуть на свои пальцы. Волшебница чуть не вскрикнула от удивления: на пальце покоился перстень — Грааль, тот который они готовили так долго перед трансгрессией мастера. Присмотревшись внимательнее, Лайла поняла, что этот Грааль был только похожим на тот. Артефакт, покоившийся на её руке, был несколько меньше, а вместо изумруда в оправу был вставлен сапфир.
Лайла мысленно потянулась к Граалю и получила незамедлительный ответ. Грааль мягко, по–дружески пожал её палец и ответил теплом, от которого вдруг стало спокойно. Внезапно, словно тёплая волна прокатилась от Грааля по всему телу девушки. Лайла тотчас почувствовала творимое волшебство, и, словно из ниоткуда, материализовался лист пергамента с каким–то текстом в руке. Ещё раз вывернувшись, Лайла попробовала прочитать текст, читать в такой позе было неудобно, сильно мешало торчавшее одеяло, но не невозможно.