— Моим коллегам кажется, что вы хотите испортить игру. Сделать ее неуютной для других игроков.

— Боже упаси. Даже в мыслях ничего подобного не было.

— Что же тогда вами двигает?

— А вы разве не знаете? Я хочу вернуться домой.

— Вы нашли системную уязвимость, — посерьезнел Рональд. — Уязвимость, благодаря которой у вас получилось убить шестерых богов одного и того же сектора. Это плохо.

— Кажется, мне пора вызвать адвоката.

— Мы просто беседуем, Алексей Николаевич. А я лишь констатирую факты. Уязвимость — это плохо. Смерть богов — это плохо.

— Все мои действия были совершены в рамках доступной игровой механики, без применения внешних…

— Да-да, Алексей Николаевич, нам известно, что у вас есть хороший адвокат. Именно поэтому мы здесь просто разговариваем. Это не обвинение.

— Как скажете.

Повисла неудобная пауза, в течение которой я старался просчитать дальнейший ход разговора и решал, нужно ли вызывать юриста, а представитель “Роботека” чесал кончик носа и внимательно изучал совершенно пустой стол.

— Вы хотите вернуться домой, — наконец произнес он. — И поэтому хотите сломать нашу игру?

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Вы хотите зажать нас между поломанной игрой и вашими адвокатами. Хотите создать условия для шантажа.

— Конечно же, нет.

— Вам не кажется, что это… как говорят в России… не по-человечески?

Я чуть помолчал, а затем саркастически усмехнулся:

— Уважаемый Рональд, я внимательно читал условия страхового договора и там есть пункт, согласно которому “Роботек” должен оплатить мое лечение в случае необходимости. Однако безусловная гарантия распространяется только на базовые медицинские действия, а любую мало-мальски сложную операцию обязан утвердить наблюдательный совет. Вам известна эта система?

— Конечно, Алексей Николаевич.

— Ваш наблюдательный совет рассмотрел ситуацию и решил, что заниматься полноценным восстановлением моего тела нецелесообразно. О какой человечности после этого может идти речь?