— Но вы ведь ещё помните, как его делать?

— Конечно. Мы ничего не забываем. Но мы не уверены в необходимости снова этим заниматься. Снова создавать оружие, способное убивать.

— Но если это не Фурия, то что...

— Это голограмма, сэр Охотник. Напоминание о нашем тёмном прошлом. Это голограмма человека, которого мы когда-то жестоко использовали. Он был первым живым человеком, которому было позволено посетить наш мир. Он прилетел к нам в поисках правды и с надеждой, а мы обманули его ложными обещаниями и предали. Мы разобрали его на части и переделали, сделав нашим оружием в мирах людей. Наполнили его нанитами, которые затем он распространил как чуму. После того как Диана открыла нам правду и мы ужаснулись содеянному, мы освободили его из-под нашего контроля. Но обратить изменения, не убив его в процессе, было уже невозможно. Поэтому Дэниел Вольф продолжает жить, фактически являясь неуничтожимым и бессмертным. Обречённый смотреть на то, как все кто ему дорог и кого он любит, стареют и умирают, а он никогда не сможет последовать за ними. Мы держим этот образ, как напоминание самим себе, на что мы были когда-то способны.

— Я никогда не слышал об этой истории, — сказал Льюис. — Об этом нет ни одного упоминания ни в одной легенде.

— Некоторые истории не вписываются в мифы, которые распространили Роберт и Констанция, — ответил робот. — Они слишком... ужасны.

— Если он бессмертен, то где он сейчас?

— Более ста лет назад он отправился на Зеро-Зеро — мир, где нанотехнологии вышли из-под контроля. Он хотел всё исправить. Насколько мы знаем, он всё ещё там и всё ещё пытается.

Льюису в голову пришла мысль и он повернулся, чтобы взглянуть роботу в лицо.

— Если я третий человек, попавший сюда, а он был первый, то кто тогда...

Робот развернулся и снова устремился сквозь джунгли. Льюису не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

Некоторое время они шли молча. Они проходили мимо машин, которые были размером с дома, а некоторые размером с горы, но все они были одинаково загадочны для Льюиса. Предметы странной формы выскакивали из пола, а также проносились по переплетёнными друг с другом сверху навесами, или медленно качались сквозь свисающие металлические нити, как спящие монстры. Вещи падали и поднимались, вспыхивали и оплывали, сами собой разбирались или чинили друг друга. Льюис всегда считал себя хорошо разбирающимся в последних достижениях Имперской техники, но он не узнавал ничего из мира, по которому шёл.

Это был мир, созданный искусственным разумом, планета была их телом, и ничего человеческого не было в их мышлении.