ДетективыТень Серафимастр 279
Светлый фон
Тем не менее, временная оболочка эта была великолепна. Заклинатель и сам был хорош собою, статен, высок ростом, и имел к тому же крайне гордый вид, вероятно, положенный по праву одному из лучших представителей своего рода. Но и по сравнению с ним человеческое тело, которое заполнило абсолютное существо, казалось совершенным.

И все же существо выходило далеко за пределы этого физического тела. Оно было вне. Оно было больше, значительнее и непостижимее, чем всё, что прежде доводилось видеть смертному.

И все же существо выходило далеко за пределы этого физического тела. Оно было вне. Оно было больше, значительнее и непостижимее, чем всё, что прежде доводилось видеть смертному.

Дракон находился на пике своего могущества, и аура его сочилась силой, как сочится соком румяный, впитавший всю желанную сладость солнца бархатный абрикос.

Дракон находился на пике своего могущества, и аура его сочилась силой, как сочится соком румяный, впитавший всю желанную сладость солнца бархатный абрикос.

— …Приветствую тебя, Альварх, — справившись с невольно проявившимся трепетом, произнес наконец маг, когда молча разглядывать в упор мистическое существо показалось уже немного чересчур.

— …Приветствую тебя, Альварх, — справившись с невольно проявившимся трепетом, произнес наконец маг, когда молча разглядывать в упор мистическое существо показалось уже немного чересчур.

Хозяин обратил на него свои золотые глаза: те двигались лениво, до странного плавно, и будто без особого интереса. Несмотря на теплый цвет радужек, взгляд дракона оказался обжигающе холоден, заклинатель даже поежился. Это выглядело так необыкновенно, так противоестественно, как если бы солнце было сделано изо льда.

Хозяин обратил на него свои золотые глаза: те двигались лениво, до странного плавно, и будто без особого интереса. Несмотря на теплый цвет радужек, взгляд дракона оказался обжигающе холоден, заклинатель даже поежился. Это выглядело так необыкновенно, так противоестественно, как если бы солнце было сделано изо льда.

— Я слышал, смертные называют это смелостью, — тягуче, нараспев проговорил он, напрочь игнорируя приветствия и словно бы ни к кому конкретно не обращаясь. Голос дракона был похож на гречишный мед — такой же густой, чистый, с еле заметной опасной горчинкой. — Наверное, это очень смело, не так ли?

— Я слышал, смертные называют это смелостью, — тягуче, нараспев проговорил он, напрочь игнорируя приветствия и словно бы ни к кому конкретно не обращаясь. Голос дракона был похож на гречишный мед — такой же густой, чистый, с еле заметной опасной горчинкой. — Наверное, это очень смело, не так ли?