— Что-о?
— Только очень далеко. Около полусотни метров, наверное.
— Идем! Пора выбираться отсюда, — решительно произнес я. — Мы слишком задержались здесь.
…Через двадцать минут, все мы наконец-то поднялись на поверхность. Был полдень. Павел прикрывался руками — даже такой свет его слепил.
Из-за серых туч выглядывало солнце. Чистый, холодный воздух наполнил легкие.
Вокруг шахты воздуховода стояли давным-давно заброшенные коровники. А вдалеке, над крышами строений я увидел какие-то здания. Разумеется, это была Москва.
У входа в один из коровников, мы обнаружили черный, заляпанный грязью внедорожник «BMW X6» — была машина профессора Штрасса. По соседству с ней был организован дежурный пост — стояла большая палатка, рядом лежали несколько ящиков и мешков. На одном из деревянных ящиков стояла массивная армейская рация. Сверху был установлен большой деревянный навес.
Горел костер. В палатке, на складном столике еще красовалась недоеденная банка тушенки, кружка с чаем и внушительный бутерброд. Наверное, кто-то постоянно находился здесь, видимо ожидая сигнала открытия гермоворот. Вряд ли профессору что-то из этого еще понадобиться.
Вдруг, ожила рация.
— Штрасс, черт побери, куда вы пропали? — сердито произнес неизвестный, сильно искаженный помехами голос. — Мы отправляем к вам группу быстрого реагирования, ждите!
— А, черт! Нужно валить отсюда и поскорее! — крикнула Катя, помогая раненому Андрею влезть в машину.
Уже находясь внутри салона, снимая изношенную обувь, я с удивлением обнаружил у себя на лодыжке едва приметный шнурок с небольшой пластиковой капсулой, в которой оказалась тщательно свернутая крохотная записка. В ней значилось:
Максим, простите меня! Сыворотка введенная вам — это незаконченный модифицированный прототип! Он не безопасен. Решение в комплексе «Гамма-3». И. Германов…
Неожиданно голова закружилась, в глазах потемнело, затошнило. Из носа почему-то закапала кровь.
Я схватился руками за голову и глухо застонал…