– Если ты так думаешь, то тебе следовало меня убить, – зло сказал Томми. – Или продать в какой-нибудь публичный дом Джиенаха.

– Зачем? Навар небольшой, а компаньона я потерял бы. – Кей покосился на экраны. – Пристегнись, мы у точки выхода.

– Ты не прав. Я к тебе очень хорошо отношусь.

– Хорошо – это меньше, чем ничего. У нас так и не получилось стать друзьями, вот что неприятно. Партнеры с временно совпадающими интересами – да. Не более.

– У тебя вообще друзей нет!

– Это роскошь, которой я недостоин…

По кораблю прошла дрожь – гипердвигатели отключились. На экранах визуального обзора тьму сменила белесая муть.

– Кладбище нерожденной материи, – сказал Кей. – Алкарисовская Вероятность так и выглядит, наверное. Мы сейчас проходим сквозь триллионы несуществующих миров.

– Поэт…

Вспышка – и снова тьма на экранах, разбавленная искрами звезд.

– Далеко вышли, – заметил Томми.

– На нашем корабле к нормальным планетам не приблизишься. У Таури очень приличная оборонная сеть, если заметят коллапсарный генератор – в пыль сотрут. Ты подготовил шлюпку?

– Если ты о ржавом гробе, который купил на свалке, то да, подготовил. Отключил блок безопасности, и пульт разблокировался.

– Молодец. Иди за вещами, я выведу корабль на дальнюю орбиту.

Томми пошел к люку слегка покачивающейся походкой. Генератор гравитации был отлажен кое-как, и поле искусственного тяготения отличалось дивной неравномерностью. На пороге он остановился:

– Кей, почему все-таки Таури, а не Эндория?

– Здесь живет женщина, которую я мог бы полюбить.

– Почему мог бы?

– По возрасту не сходимся.

Если бы Рашель слышала этот разговор, то ее радость была бы недолгой.