– Их корабль приземлился двенадцать минут назад.

Грей вскочил. На долю секунды его взгляд стал растерянным.

– Обычная процедура? – предложил адъютант. – Сообщить, что вы заняты маникюром?

– Идиот. Впустите всех.

Император обвел взглядом апартаменты. Пышные драпировки, обилие картин – его вкус десятилетней давности. Сейчас это вызывало лишь раздражение.

Кертис Ван Кертис покинул Терру и прибыл на Таури… к моменту покушения. Небывалая случайность?

Двери распахнулись. Короткая заминка – улыбающийся Кертис пропускал вперед прокурора. Секунду та колебалась – ни положение, ни пол не могли противостоять растерянности перед лицом «хозяина жизни и смерти». Вошла, торопливо начала:

– Мой Император…

Не обращая на нее внимания, Грей подошел к Кертису. Тот поклонился:

– Мой Император…

Грей обнял его за плечи:

– Рад тебя видеть, Кертис. Оставь это и подожди минуту.

За Кертисом маячил его сын. Но Император пока не обращал на него внимания. Теперь он вновь смотрел на прокурора. В его голосе не осталось ни уважения, ни элементарной вежливости:

– Докладывайте, и побыстрее.

– Девочка полностью дезориентирована. Срыв программы у агентов влияния всегда ведет к подобным результатам. С ней работают психологи, но пока ничего гарантировать нельзя. Главарем, очевидно, была гражданка Таури Генриетта Фискалоччи… – Прокурор запнулась, но продолжила: – После установления факта необратимости смерти в городском банке вскрылась ячейка с ее завещанием и подлинным именем. Ванда Каховски.

Грей нахмурился:

– Полковник террор-групп? Ванда-Кровь?

– Да, Император.

Грей смотрел сквозь прокурора. Казалось, он разом постарел.

– На Меклоне сегодня будет праздник… Ванда-Кровь… Почему?