– Кто вы? – спросил Маклин. Ему было очень холодно, и он заметил, что капитан Карр дует себе на руки, чтобы согреться.

– Способны ли эти три тысячи сражаться?

– Нет. У нас около четырехсот больных и раненых. И мы везем примерно тысячу женщин и детей.

– Так что у вас около тысячи пятисот солдат? – Молодой человек сжал ручки кресла. Маклин увидел, как что–то в нем изменилось, что–то незаметное – и потом понял, что левый глаз у молодого человека превращается в коричневый. – Я думал что это армия, а не бойскаутское войско!

– Вы говорите с офицером Армии Совершенных Воинов,– сказал Роланд, тихо, но с угрозой. – Мне плевать, кто вы. – Потом он тоже увидел коричневый глаз и поперхнулся.

– Подумаешь, великая армия! – издевался незнакомец. – Полное дерьмо! Цвет лица у него становился краснее, челюсти, казалось, раздувались. – У вас есть несколько ружей и грузовиков и вы думаете, что вы солдаты? Дерьмо вы! – Он почти выкрикнул это и его единственный голубой глаз стал мертвенно–серым. – Какое у вас звание? – спросил он Маклина.

Все молчали, потому что они тоже все это видели. А потом Альвин Мангрим, бодрый и улыбающийся, и почти влюбленный в незнакомца, сказал: – Он полковник!

– Полковник,– как эхо повторил незнакомец. – Ну, полковник, я думаю, что настало время, когда Армию Совершенных Воинов должен вести пятизвездный генерал. – Черная полоска промелькнула в его волосах.

Альвин Мангрим засмеялся и захлопал в ладоши.

– Чем вы кормите свои полторы тысячи солдат? – незнакомец встал, и люди вокруг стола Маклина отступили, толкая друг друга. Когда Маклин ответил недостаточно быстро, он щелкнул пальцами. – Говорите!

Маклин был ошеломлен. Никто, кроме охранявших его когда–то вьетконговцев, а это было целую вечность назад, никогда не осмеливался говорить с ним подобным образом. Обычно за такое неуважение он разрывал оскорбителя на кусочки, но он не мог спорить с человеком, у которого было лицо хамелеона и который носил рубашку с короткими рукавами, когда другие офицеры дрожали в пальто на шерстяной подкладке. Он вдруг почувствовал, что ослаб, как будто этот молодой незнакомец высасывал энергию и жизненную силу прямо из него. Незнакомец манипулировал его вниманием как магнит, и его присутствие наполняло комнату волнами холода, который стал их оплетать как ледяные нити. Он оглянулся, чтобы получить хоть какую–нибудь помощь от других, но увидел, что они тоже загипнотизированы и недееспособны – и даже Роланд отступил, опустив вдоль тела сжатые кулаки.

Молодой незнакомец опустил голову. В таком положении он оставался около тридцати секунд, когда он снова поднял лицо, оно было приятным и оба глаза опять были голубыми. Но в его вьющихся шатеновых волосах оставалась черная прядь. – Прошу прощения,– сказал он с очаровательной улыбкой. – Я сегодня не в себе. Я действительно хотел бы знать, чем вы кормите свои войска?