– Так красиво,– шептала она.

Сестра с минуту смотрела на Шейлу, а потом отломила последний выступ стекла.

– Вот,– сказала она, протягивая кусочек кольца, переливающийся ярким изумрудно–зеленым и сапфирно–голубым, и дала его Шейле.

Все женщины просто смотрели на него.

– Возьми,– предложила Сестра. – Он твой.

– Мой?

– Да. Я не знаю, что у нас впереди. Я не знаю, где мы будем завтра или через неделю. Но я хочу, чтобы это было у тебя. Возьми его.

Шейла медленно подняла руку. Она колебалась. И Сестра сказала:

– Бери!

Тогда Шейла взяла его, и цвета сразу же снова потемнели до темно–синего. Но глубоко внутри стекла появился маленький рубиново–красный отблеск, как пламя свечи.

– Спасибо… Спасибо тебе,– сказала Шейла, почти покоренная.

Ей не приходило в голову, что это могло стоить многие сотни тысяч долларов в том мире, который был раньше. Она любовно провела пальцем по крошечной красной вспышке.

– Оно станет ярче, не так ли? – спросила она с надеждой.

– Да,– ответила Сестра. – Думаю, станет.

А потом Сестра обратила свое внимание на Свон, и она знала, что время пришло.

Она вспомнила кое–что, что сказал ей старьевщик, когда он захотел увидеть, что у нее внутри футляра: мы не можем вечно держать вещи, мы должны расставаться с ними.

Она вдруг поняла, что знала, чем было стеклянное кольцо. Знала это давно. Теперь, когда отломали последний шип, оно было даже более чистым. Знала это и Бет Фелпс много лет назад в разрушенной церкви, когда кольцо напомнило ей о Статуе Свободы.

– Это, должно быть, корона, не так ли? – спросила Бет.

Человек с алым глазом тоже понимал это, когда спрашивал у нее, где оно:

Кольцо, корона, сказал он.