Друг отшвырнул его на землю и ударил по ребрам.

Мужчина скорчился, пытаясь защитить себя, но Друг продолжил в бешенстве бить его. Он вцепился “Богу” в волосы и двинул кулаком в его лицо, сломав нос и разбив ему нижнюю губу; потом он опять поднял “Бога” вверх и держал так, чтобы остальные могли его видеть.

– Посмотрите на него! – орал Друг. – Вот вам Бог! Он сумасшедший старик, у которого дерьмо вместо мозгов! Я приказываю, смотрите на него!

Он схватил мужчину за бороду и повернул его окровавленное лицо к Свон и Сестре.

– Он – ничто!

И, еще раз ударив его, Друг погрузил свой кулак глубоко ему в живот, но держал его прямо, даже когда колени у того подогнулись. Друг снова начал избивать его – но спокойный, ясный голос сказал:

– Оставь его в покое.

Друг заколебался. Свон стояла во втором “Джипе”, дождь стекал по ее лицу и волосам. Она не могла видеть, как избивают старика, и не могла сидеть молча.

– Дай ему уйти,– сказала она.

И человек с алым глазом скептически улыбнулся.

– Ты меня слышал. Убери свои руки от него.

– Я сделаю так, как пожелаю! – проревел он и положил свои пальцы на щеку мужчины.

Его ногти начали разрывать кожу.

– Я убью его, если захочу!

– Нет! – запротестовал Роланд. – Не убивай его! Я имею в виду… Мы должны найти черный ящик и серебряный ключ! Вот для чего мы сюда приехали! Ты сможешь убить его потом!

– А ты не советуй мне, что делать! – заорал Друг. – Это моя вечеринка!

Он бросил вызывающий взгляд на полковника Маклина, который не делал ничего кроме того, что сидел и невидяще смотрел вперед. Потом взгляд Друга встретил глаза Свон, и их взгляды сплелись.

За секунду он успел в безмолвной схватке увидеть себя ее недрогнувшими глазами: уродливое, ненавистное созданье, маленькое лицо спрятано за огромной маской дня всех святых, как рак под марлей. Она меня знает, подумал он, и осознание этого факта заставило его испугаться, совсем как он тогда испугался стеклянного кольца, когда оно почернело в его руке.

И еще что поразило его, так это воспоминание о предложенном яблоке и его желание принять его. Слишком поздно! Слишком поздно! Он увидел, только за одно мгновение, кем и чем он был, и в этом коротком отрезке времени, когда он познавал себя, также и в том пути, который он проделал задолго до этого. Чувство отвращения к самому себе раскручивалось внутри него, и внезапно он испугался, что собирается увидеть и понять слишком много, и это приведет к тому, что он начнет расползаться, как старый костюм, и его унесет ветер.

– Не смотри на меня! – застонал он.