И вдруг тонкая, но крепкая нить потянула её к центру плато. Там угадывался какой-то тёмный предмет.

«Что это?» — подумала девушка.

И тут пришёл долгожданный отклик от нейросети человека, а она увидела его, стоящего в центре плато у какого-то валуна.

«Алёша, живой!» — непроизвольно воскликнула она.

Но человек, казалось, услышал эти произнесённые вслух далёкие слова и поднял глаза к небу, откуда к нему нёсся истребитель девушки.

«Да, я живой», — услышала она мысль у себя в голове.

Я стоял в рубке «Драккара» и не верил себе.

«Искин ослушался приказа!» Что творится в этом мире, и ладно бы только один, но это сделали абсолютно все мои партнёры.

Но именно это спасло мою жизнь.

Момент, когда с неба ко мне несся истребитель Леиты, я запомнил на всю жизнь. Она пришла за мной! Она не оставила меня! Они все не оставили меня! И это безумно грело душу. Теперь я точно знал: вот те, кто никогда не предаст и будет рядом со мной до конца.

А потом приземлился истребитель, и из него выскользнула быстрая и грациозная тень, которая понеслась ко мне. Я ринулся к ней навстречу. Такой бури чувств и эмоций, что хлынули в меня, я не ожидал.

Я подхватил подлетевшую ко мне девушку и прижал к себе. Как я сожалел в этот момент, что не могу поцеловать её, что на мне надет шлем-маска! Что нас окружает безвоздушная среда!

Что мы сейчас так близки и далеки. Она не перейдёт тот внутренний рубеж, что пролег между нами по каким-то важным для неё причинам.

А потом прилетели два истребителя с «Драккара», и мы, более не задерживаясь, отправились обратно на корабль.

И вот теперь я стою в рубке своего корабля и не знаю, что делать.

Леита, как только мы попали на корабль, повторно бросилась ко мне, обняла и, молча простояв несколько минут, произнесла:

— Больше никогда не пропадай.

— Хорошо, — ответил я, а сам, замерев, вдыхал аромат её волос.

И почему я раньше никогда не замечал, что от неё исходит такой манящий запах летней травы и тенистого лета. Вот они, оказывается, какие, настоящие эльфийки. Нежные и манящие. Любящие и верные. А не замечал я ничего, наверное, потому, что не было у меня до этого такой возможности — просто быть рядом и обнимать её.