В комнате было тихо. И темно. Настолько, что даже привычные к темноте глаза Ладислава не сразу смогли различить две едва заметно светящиеся в глубине комнаты точки – зрачки дриады, которая немигающе смотрела в его сторону, отреагировав только на сотворенный некромантом бледно-зеленый светлячок, выплывший из-за левого плеча. Среагировала дочь Древа даже слишком бурно – стоило только свету озарить часть комнаты, создав на стенах причудливые тени, как дриада с криком бросилась на светлячок, не то стараясь поймать его голыми руками, не то набросить оказавшееся в руках одеяло. Ладислав моментально отступил к стене, стряхивая на помутившуюся рассудком дриаду «паучью сеть» и с неким злорадством наблюдая, как активировавшееся заклинание оплетает девушку плотным коконом, захлестывает ее по рукам и ногам темно-серыми струнами, которые при попытках освободиться затягивались только туже.

– Вот теперь поговорим, – нехорошо улыбнулся некромант, берясь за бьющийся, туго спеленатый по рукам и ногам кокон и вытаскивая его из комнаты к лестнице.

Щелчок пальцами – и крик дриады оборвался, словно у девушки разом пропал голос. Что, впрочем, неудивительно. Паралич голосовых связок по большей части себя оправдывает и уж всяко надежнее обычного кляпа.

– Не волнуйся, милочка. Молчать тебе недолго осталось. Еще минут десять. Зато я чуток отдохну от твоих воплей – чего-чего, а этого я наслушаться сегодня еще успею. – Ладислав все же не отказал себе в удовольствии пинком спихнуть вяло дергающийся кокон с дриадой с лестницы, так что «допрашиваемая» оказалась на полу горницы всего в нескольких шагах от раскрытого подвального люка. – Ну надо же, недолет. Какая жалость, так не хотелось промахнуться… – с нарочитым сожалением покачал головой некромант, резко соединяя ладони, отчего девушка на полпяди поднялась над полом и аккуратненько так спустилась в подвал. Все же если бы дочь Древа свернула себе шею при падении, этот факт, скорее всего, облегчил бы задачу некроманту, но удовольствия сам процесс уже не принес бы.

Ладислав присел на корточки у распахнутого люка, глядя в сияющие зеленью безумные, ненавидящие глаза Дриады. Даже не надо быть некромантом, чтобы ощутить, насколько истончилась грань реальности вокруг этой женщины. А уж что лезет из-за этой грани, когда она остается наедине с собой и собственными страхами, можно только догадываться. Только раз Ладислав видел, как человек борется с вызванными им самим кошмарами и как борьба эта, изначально обреченная на поражение, длилась несколько мучительно долгих лет, а здесь же прошло меньше недели – и вокруг сдвинувшейся разумом дриады уже пляшет потусторонняя мгла.