В-третьих же, Фаина молчала, потому что успела узнать своих немецких боссов настолько хорошо, чтобы уяснить: тонкий покаянный звон души, который можно расслышать за лязганьем танкового железа и буханьем бомбен унд гранатен, а также трагическое упоение поэзией гибели на поле брани они считают прерогативой исключительно своей нации и ни за что не пожелают по своей воле допустить к этому волшебному колодцу русских сви… русских своих покупателей.

— Пиво будешь? — спросил Алексей.

— Ага, — сыто кивнула Фаина.

Алексей живо убрал посуду в мойку из нержавейки и метнулся к холодильнику. Зашипела укушенная открывашкой бутылка, потом еще одна, для Фаины.

— Вот, трудяга. Тебе, — сказал Алексей, пододвигая пиво к жене.

Уютные повадки Алексея, его кротость, вежливость и спокойная сила уже не первый год вызывали у Фаины эмоцию глубокого умиления. Липами и березами среднерусской возвышенности пахло от его волос. Глядя на его домовитость, покладистость, невзыскательное трудолюбие Фаина думала вот о чем. Нет, вовсе не одиночество и не тоска по иностранному влекли ее на «Доску», к чувствительным люксембургским холостякам, швейцарским любителям роликовых коньков, польским альфонсам и турецким онанистам. Но ожидание кого-то, кто не был бы иностранцем, но в то же время и не был бы русским. Ожидание кого-то вроде Беленького. Бычка какого-нибудь. Человекобычка.

— Послушай, тебе бычки нравятся?

— В смысле, в томате?

— Нет. Быки!

— Бандиты ты имеешь в виду?

— Нет. Быки. Понимаешь? Животные.

— А-а, в смысле быки. — Алексей приставил указательные пальцы ко лбу.

— Да.

— Ну как тебе сказать? — Алексей поднял на Фаину растерянные глаза. — Наверное. Только я их особо никогда не видел.

— А в деревне?

— В отличие от некоторых, — подмигнул Фаине Алексей, — я горожанин в седьмом колене.

— Мало ли! Ты что, в деревне никогда не был?

— Там как-то не было быков. Коровы, кажется, только. Такие, с выменем.

С пивом Фаина справилась быстро. И хотя на душе у нее распогодилось, виду она не подавала. В образе уставшей на службе страдалицы имелась масса сценических преимуществ.

— Повторим? Там еще две бутылки есть, — предложил Алексей в антракте между поношением конкурирующих грантососов из Института биохимии и отчетом о плановом ремонте их престарелой «ауди» (14).