Приехала она утром.

Вежливый проводник, все дорогу называвший Гели «юной дамой» — что ей нравилось чрезвычайно — разбудил ее заблаговременно, так что она успела причесаться и переодеться целых два раза: сначала выбрала васильковое платье с белым воротничком, но потом сменила его на белое в мелких голубых цветочках. Проводник помог Гели выгрузить на перрон все ее многочисленные вещи. И помахал ей рукой, когда поезд тронулся…

Гели Андерс уверила заботливого проводника, что ее встретят. Но на маленькой, очень пыльной и очень розовой от рассветного солнца станции ее, конечно же, никто не ждал. Станция вообще выглядела заброшенной и пустынной. Крохотное здание вокзала, больше похожее на сарай, было не просто закрыто, но дверь и окно были крест-накрест забиты досками. Гели почему-то думала, что возле станции будет ждать хотя бы парочка такси или там каких-нибудь старомодных возничих на двуколках, запряженных парочкой лошадей. Она заплатит рейхсмарками и ее вмиг домчат, куда она пожелает. Но здесь никого, совсем никого не было! Никакого транспорта и даже ни единого крестьянина, у которого можно было бы спросить насчет того, как добраться до замка. И на каком языке она спросит? И как будет добираться до замка, если не найдет кого-то, кто ее довезет? Пешком?..

Гели с сумочкой в руках нерешительно топталась возле груды дорогих кожаных чемоданов и шляпных коробок. Солнце пригревало все жарче. Хотелось пить. Где-то вдалеке жалобно блеяла коза, усугубляя мрачное настроение Гели своими исполненными тоски криками. Говорил же ей отец, что не стоит брать так много вещей! Если бы не эти вещи — пожалуй, она бы решилась самостоятельно отправиться на поиски неведомого. То есть — на поиски замка. Но нельзя же бросить здесь все свое имущество! Гели устала стоять, присела на чемодан и загрустила.

Мимо станции, не останавливаясь, прошел поезд — со стороны, противоположной той, откуда приехала Гели. Бесконечная череда товарных вагонов долго-долго тянулась мимо платформы. Гели заметила, что в зарешеченные узенькие окошки из многих вагонов высовывались руки людей, словно пытавшиеся поймать ветер или солнечные лучи… Почему эти люди надумали ехать в товарных вагонах? Должно быть, неудобно и неприятно — в такую-то жару!

Наконец, когда черное отчаяние затопило душу Гели, она услышала топот копыт и какое-то поскрипывание, и на дороге, ведущей к станции, появилась — нет, не двуколка, но все-таки телега, груженая какими-то бочками, и телегой управлял весьма живописный крестьянин: загорелый до черноты, в вышитой рубашке! Гели запрыгала на месте и замахала руками. Крестьянин осадил лошадей и изумленно на нее воззрился. Потом перекрестился — словно призрак увидел, а не хорошенькую и нарядную барышню. И, кажется, начал разворачиваться прочь от станции… Гели решила, что никто ее чемоданы не украдет — козе они ни к чему, а больше никого тут нет, — и сбежала по ступенькам с платформы: лишь бы не упустить крестьянина с его телегой.