– Почему ты остановилась, Дельфина? Что я такого сделал, что так тебе не по нраву?

– О, Дэвид. – Она попыталась отвернуться от него, но он удержал ее лицо своей мягкой ладонью. – Если бы я только могла тебе объяснить… – Она оставила фразу незавершенной.

* * *

Потом они лежали голые под простыней, приятно опустошенные.

– Дельфина, я знаю, что это не мое дело, но не хочешь ли ты рассказать мне о медсестре Кранц?

Он улыбался и говорил успокаивающим тоном, давая ей понять, что все остальное не имеет значения для отношений между ними.

– Она явно меня ненавидит, и я прекрасно догадываюсь почему. Но вот что такое произошло между вами, я не знаю. Но, поверь мне, что бы ты ни сказала, это не заставит меня любить тебя меньше.

Ну вот, он все сказал. Теперь ее черед.

Глаза у нее расширились и наполнились новыми слезами, из-за которых заискрились зрачки. Она моргнула, и слезы вылились, но никаких рыданий не последовало, просто безмолвный плач. Эш ощутил за этим скрытый страх.

– Все хорошо, – сказал он. – Обещаю, что бы между вами двумя ни происходило, для меня никакой разницы не составит. Совсем никакой.

– Это не то, что ты думаешь. Про Рейчел и меня.

– Ты же не знаешь, что я думаю.

Он тихонько усмехнулся. Она продолжала с опаской, по-прежнему обеспокоенная тем, как он воспримет ее слова:

– Мой отец умер более года назад, после долгой борьбы с раком. Я совсем потерялась, когда Рейчел Кранц пришла сказать мне, что его нет, что его, собственно, уже два дня как похоронили. Я была… – Дельфина покачала головой, не в силах найти нужные слова. – Наверное, все мои чувства – горе, страх одиночества, злость, – просто меня переполнили. Я свалились на пол – что-то вроде обморока. А потом обнаружила, что лежу на кровати. Это Рейчел меня туда перенесла.

Эш нисколько не усомнился, что крепкая старшая медсестра способна была поднять легкую фигурку Дельфины.

– Я очнулась, заходясь в плаче, и плакала так, как не плакала никогда в жизни. Уверена, что у меня была истерика, а Рейчел, как медсестра, конечно, знала, как меня успокоить. Она держала меня, одной рукой гладя по волосам, а другой обхватив за спину и нежно покачивая, не переставая при этом успокаивать меня. И я цеплялась за нее, потому что пугалась мысли о том, что не осталось никого на свете, кому бы я могла ответить любовью. Рейчел поцеловала меня в щеку, не в сексуальном смысле, но нежно, как сестра, в знак защиты и заботы, и это меня растрогало. И я позволяла ей целовать меня дальше, пока ее поцелуи постепенно не превратились в нечто большее, нежели сестринские.