— И кто выступил с подобной идеей? — спросил Лисандро.

— Я, — ответил Никки.

— Ты больной ублюдок, — сказал Лисандро.

— Да, да, я такой, — ответил Никки, совершенно не обращая внимания на комментарий.

Лисандро рассмеялся, как будто не мог до конца в это поверить.

— Ты же не собираешься на самом деле так поступить? — спросил Дев.

— Они граждане и у них есть права, так что — нет, — ответила я.

— Нет, если Анита думает, что эти вампиры совершали преступления, находясь под контролем их Мастера, — ответил Никки.

— И они все равно граждане с точки зрения закона, — сказала я.

— Но они, в любом случае, будут ликвидированы, так какая разница, заколешь их днем, или скормишь людям, которых они убили.

— Ну, надо же какая ирония, — протянул Янси.

— Они либо люди, со всеми своими правами и обязанностями, либо нет, — сказал Дев. — Нельзя их легализовать и бороться за закон, дающий им второй шанс на жизнь, а потом повернуться к ним спиной, после чего они потеряют этот второй шанс.

— Все зависит от меня, я поняла.

— Да, потому что это твой ордер и ты эксперт по вампирам. Если решишь, что они убили людей не находясь под чьим-либо влиянием, тогда они мертвецы, — сказал Дев. Он не выглядел счастливым, но он был прав.

— А маршал, которому принадлежит ордер, имеет полное право решать как будет осуществлена казнь, — заметил Никки.

— Это правда? — спросил Янси.

— Ага, — кивнула я.

— Так ты можешь делать с ними все что угодно, пока они, в конце концов, не умрут?

Я снова кивнула. Олаф, он же маршал Отто Джеффрис, славился пытками вампиров, перед тем как их казнить. Конечно, пытки были его хобби, но жетон и ордер давали ему легальное оправдание его страсти. Поневоле задумаешься о своей работе, когда серийный убийца находит такое хорошее прикрытие.

— Кажется, ты вспомнила о чем-то плохом, — заметил он.