— Почему тебе так тяжело? Ведь это не твоя смерть?

— Помнишь свое первое убийство? — поинтересовалась я, нисколько не сомневаясь в ответе.

— Да, — она смутилась, будто я ее о первом поцелуе спросила. — Боюсь, вышло не слишком чисто и красиво. А ты?

— У меня так ни разу и не получилось. — У нее подобное откровение вызвало тяжкий вздох, а у меня улыбку. — Были моменты, когда я этого очень сильно хотела, и все же… — Я окинула взглядом пустой зал, половина музыкантов оставила инструменты и ушла во вполне ожидаемом направлении. — Я видела смерть. Близко. Я помню все, до мелочей. Помню, с каким звуком ломается шея, видела, как застывают глаза, знаю, как легко и бесшумно нож, зажатый в опытной руке, входит в тело, знаю, как пахнут кровь и внутренности, как чужеродно белеют срезы костей, среди того, что когда-то было человеком. Я рада бы забыть, но по ночам оно все равно возвращается. Я человек, я выросла в мире, где это вызывает ужас, где, увидев смерть, ты не забудешь ее никогда, не сможешь. — Я одним глотком допила вино, уже жалея о нахлынувшей откровенности, но все же решила закончить. — Так что я стараюсь не пополнять коллекцию воспоминаний, она и так непозволительно обширна. Когда есть выбор, я предпочитаю отвернуться.

— Может, не стоит? — Она подняла руку, и к нам тут же подскочил официант с напитками и заменил бокалы. — Как говорят, количество рано или поздно перейдет в качество.

— Я свихнусь раньше.

— Сочувствую, — она несколько минут размышляла, а потом неожиданно выдала собственную откровенность, — знаешь, что род Прекрасных не приносит в жертву детей?

Я удивленно подняла брови.

— Все считают это бабской придурью, ведь наш род наследует в основном по женской линии, — она пожала плечами. — В этом есть доля правды — той, которая месяцами вынашивает и рожает в муках, труднее уничтожить часть себя. Мужчинам легче. Правда, наших подданных это не останавливает, они верны вековым традициям. В южных пределах не препятствуют этому, но и не поощряют и уж тем более не принуждают, — она сложила руки на столе. — Поэтому я здесь, а не там. Никогда не умела получать удовольствие от пассивного убийства, то ли дело охота.

— Зачем ты это рассказываешь? Ты правящий демон. Я не требую объяснений, да и никто другой не осмелится.

— Правит пока моя мать, — она отодвинула недопитый бокал, — а рассказываю потому, что хочу пригласить в гости. Если здесь станет совсем тошно, — в ее руках появился белый картонный прямоугольник с единственной строчкой цифр, — Южные пределы могут стать тебе новым домом.