Далее приспело время прямого теургического воздействия и вмешательства всего состава группы боевого контакта, рассредоточенной и нацеленной на узловые пункты оперативной зоны. Пришла пора активно поработать и группе секулярной поддержки. Настал час и для аудиовизуальных эффектов прикрытия.

Средь ясного ночного неба, усыпанного звездами, как вдруг грянул гром. Вторую фиолетовую молнию смогли увидеть все, кто находился на месте необычайных явлений природы и неопознанных метеорологических явлений.

Молния, ослепившая и оглушившая сектантов-волхователей у Перунова городища, сверхточно ударила в макушку деревянного идола с вызолоченными кучерявыми усами. Столб и женщина на нем, похоже, разом сгорели дотла, до выжженной пустой круглой ямки в земле. Одновременно сразу вспыхнули, разразились оранжево-красным пламенем три больших креста на опушке леса. Огонь странным образом разгорался и разгорался.

Рыцарю Филиппу на миг привиделось, что кресты бешено вращаются вокруг своей оси, превращаясь в три пламенных смерча, уходящих ввысь…

Другим же казалось: ярко пылающие огненные кресты увеличиваются в размерах, растут, достигая низко надвинувшихся грозовых облаков.

Сверхъестественные языки пламени отбрасывали отблески вверх и вниз. А потом и вовсе три креста зеркально отразились от ночного небосвода, разошлись в стороны и окатили ужасным красно-кровавым светом гурьбу голых мужчин и женщин, оторопело уставившихся на устрашающее знамение с небес. Исполинские кресты наклонились… Чудилось, они вот-вот с трех сторон обрушаться на землю. Стадо злосчастных волхователей в ужасе заголосило…

Потом же один за другим стали факелами вспыхивать автомобили собравшихся на первомайское радение сектантов. Не уцелел и микроавтобус с кинотеатральными прожекторами-юпитерами.

В довершение спецэффектов, предусмотренных арматорскими замыслами по методике «бедлам в бардаке», едва заново стемнело, в отдалении раздалась учащенная, суматошная стрельба из автоматического оружия. Но не туда, а от заполошной пальбы подальше на место уже произошедших событий расторопно выскочили с проблесковыми маячками и завыванием сирен два синих полицейских «уазика» и серый фургон-автозак из ближней районной уголовки…

Жанна Бобович очнулась ночью на холодном цементном полу женской камеры городского медвытрезвителя, задыхаясь от вони навороченного на ней грязнейшего тряпья — кучи рваных юбок, кофт, пиджаков, пропитанных суррогатным спиртным пойлом и рвотными массами. На скорую руку она сию же секунду убедилась, что находится в полном гинекологическом здравии…