А у одной молоденькой летуньи из левого розового соска в общем-то симпатичной округлой груди враздрай торчали несколько черных волосин, жестких, как стальная проволока.

«Сказал бы кто, не поверил, а теперь сам дважды узрел. Во где мрак! Не девочка и не виденье мимолетное… Господи, помилуй!»

На состоявшееся предвидение, отпущенное ему асилумом, Филипп Ирнеев, право же, старался не роптать возмущенно и Богу молитвенных жалоб-доносов на него не посылать. Как есть, так есть. Чему быть, того не миновать в предопределении, доставляющему каждому по-всякому.

«По мере веры каждого и тяжести Ярма Господня воздаяние, искупление и благодеяние свыше воспоследуют…»

Этнографические заметки или непрошеные мимолетные мысли отнюдь не препятствовали Филиппу наблюдать для протокола, следовать предначертанным планам и замыслам в извилистом путешествии к ровной площадке на макушке горы. График намеченного выдвижения рыцарь-инквизитор выдерживал до минуты по жидкокристаллическому дисплею смартфона. Время неумолимо приближалось к окончанию карнавальной ночи свободных белоросских левитаторов.

Поблизости от предполагаемого узлового момента второго фазиса операции «Ночной первомай» рыцарь Филипп заметил трех «сумеречных ангелов» группы боевого контакта. Кавалерственные дамы расположились на расстоянии броска на более-менее свободном пятачке у колючего шиповника, с трудом избегая столкновений с ведьмами и ведьмаками, снующими повсюду.

Несколько хуже приходится двум субалтернам, назначенным в непосредственное прикрытие и тесное сопровождение инквизитора-дознавателя дамы Анфисы. Им необходимо все время уворачиваться, только успевай, от секуляров, так и норовивших наткнуться на незримые силы в маскировочных плащ-накидках СУА-10.

К тому же субалтерны под «сумеречными ангелами» с разрешения арматора и инквизитора горделиво экипировались в модернизированную рыцарскую боевую броню «херувим-серпоносец». С ног до головы их покрывают хромированные металлические гибкие чешуйчатые доспехи с остроконечными шлемами и грозно опущенными забралами дифракционных решеток на суровых лицах, чуть что готовых круто ломить, давить, крушить, резать.

За спиной у них сложенные металлические диафрагменные крылья обратной стреловидности. Их центроплан крепится от поясницы и поднимается выше к кольчужной бармице. В реактивном полете, благодаря ритуалу, предоставленному им рыцарем Павлом, крылья разворачиваются в трехметрового размаха серпы, устремленные вперед, остро отточенные в угол воздушной атаки.

«М-да, две летающие блестящие мясорубки… И охота же молодежи выделываться, форсить, если их некому увидеть. Наверное, это у молодых для предержащего самоутверждения и вящего подтверждения уставных прерогатив титулованных спецов-сквайров третьего круга посвящения…»