Но гораздо хуже, сударь мой, если суеверы в концепции материалистического подобия исходят от противного в ложном антагонизме природных веществ. Отсюда проистекает смертоубийственное лечение толчеными драгоценными камнями, процветавшее в темные века псевдо-Возрождения.

Словом, растертая в порошок прекрасная жемчужина прекрасненько заживляет-де резаные и рубленые раны. Или же, если алмаз тверд, то он и пошатнувшееся здоровье больному непременно поправит в порошочке, размешанном в стакане красного вина.

Пускай в те времена, кое-кто знал о смертельных свойствах алмазной пыли. Например, ювелир и скульптор Бенвенуто Челлини. Однако орды врачей и пациентов превратно и суеверно толковали медицинскую практику.

Внутреннее кровотечение от таких вот драгоценных способов материалистического врачевания в расчет не принималось. Коль скоро исходит, дескать, дурная кровь. Меж тем в целом методика изуверского кровопускания у недоразвитых эскулапов с XIV по XIX век почиталась хирургической панацеей, как и симптоматическое лечение кровососущими пиявками.

Лечили материалисты-возрожденцы и дурнопахнущими средствами вроде кала и мочи. Между прочим, до сей поры мы имеем подобные рецидивы зловредительства у знахарей и знахарок, практикующих среди прочего уринотерапию. Стакан-другой собственной мочи натощак, и будьте здоровы.

Вообще, Фил, бездуховный суеверный материализм мне здорово напоминает знахарскую уринотерапию, когда материальные выделения человека и природы принимают за универсальное творческое средство естественного воздействия на природные аномалии и патологии. Их ведь не может не заметить даже отъявленный материалист, гольем живущий от сих до сих приземленных границ, руководствующийся исключительно здравым животным смыслом, доставшимся ему не от Бога, коего требуется открыто и ясно осознавать, но от Дьявола, тихой сапой искушающего человека неосознанным темным невежеством.

Мракобесие множества секуляров естественно и потому ненормально. Как известно, в психиатрической лечебнице самыми светлыми умами, здоровыми и нормальными людьми как раз себя почитают безнадежно больные…

— И-и-эх, — Филипп щелчком сбил пепел со второй, подряд выкуренной им сигареты, — последней рационалистической антитезой ты меня убедила, Настена.

Никина блажь сверхъестественна и оттого нормальна. Как она скажет, так и будет. Рационально и сверхрационально…

Эхма, где наша не пропадала!

— Там же, где и везде, Фил. В Америке, в Европе… У меня в жесть на физкультуре у Патрика…

Ой, Фил, а он не будет против того, чтобы мы обзавелись ребеночком? — вдруг заволновалась Настя.