Рот заклеен. Руки чем-то связаны за спиной.

— Не шевелись, лахудра. Не то плохо будет, — предупредили ее низким мужским голосом из-под глухого белого остроконечного колпака с прорезями для глаз, горящих ненавистью и презрением.

Сказал, как злобно сплюнул, — ужаснулась Алла.

Другой тип в таком же белом балахоне до пят с нашитым черным крестом снизошел до грубых презрительных объяснений:

— У тебя, шалава летучая, промежду ног зажат взрыватель от гранаты. А колечко-то предохранительное вот оно, у меня.

Он злорадно показал ей алюминиевое кольцо с чекой и ребристую рубашку осколочной гранаты Ф-1.

— И сама гранатка у меня найдется.

Взрывателя от гранаты медсестра Алла никогда в жизни не видела, но страшный черный предмет на ладони у жуткого крестоносца, похолодев, узнала — в кино и по телевизору видела. Уяснила: мужики в белых балахонах не шутят, это — не маскарад.

— Ворохнешься — и вместо двух малых дыр промеж ног будет у тебя в жесть одна большая. Стой спокойно, летунья-пердунья, бзди помаленьку и слушай сюда.

— Тебя, бычара, сие тоже касаемо, — первый крестоносец в белом балахоне слегка пнул черным сапогом Антона. — Бей ногами лежачего, кабы уразумел, почем фунт лиха и кило говна.

— Вас, погань летучую, наши братья из «Смерка» не раз предупреждали не бесчинствовать в первомайскую ночь. Крестные костры возжигали, — приступил к увещеванию второй.

— Знамение свыше вам, нечисти, было днями явлено. От креста животворящего столп огненный. И мы тут как тут, слуги Божьи, приходим наставлять и наказывать неразумных.

Тебе, летунья перетраханная, вечный просачный страх в наказание. Отселе, коль тебе вздумается на метлу срамным женским местом сесть, всегда помни, что она — запал от гранаты. Враз порвет тебе всю п… стопудово, девка… блудлива.

Тебя, бычара, краткой мукой и долгим помутнением в мозгах караем. Как полетишь на бамбуковом шесте, так и поплывешь. В жесть загремишь с высоты в бессознательном виде.

За причиндалы твои мужицкие не боись. Просто брат Прокопий тебе паховую грыжу по-свойски вправил для пущего вразумления.

Хороший хирург тебе естество-мужество внове из брюха наружу выпустит. Может, оно тебе на что-нибудь сгодится, мягонькое, не только малую нужду справить. Нет, так полечишь срам свой бессильный у твоей хозяйки-докторши Марго. У «Смерка» к ней другой счет, вас, поганцы, некасаемый.

Когда мы уйдем, ты уж, бычара, изловчись как-нибудь чеку с колечком во взрыватель у нее вон промеж волосни обоссаной вставить.

Ишь какую лужу напустила, мочалка чернявая! Портки намочила, халда… Меньше пить надо…