После критического обсуждения богохульных портретных версий тайной вечери Христовой в интерпретации Леонардо да Винчи и особенно, Паоло Веронезе, святотатственно живописавшего венецианскую «пьянку-гулянку на полсотни рыл», сестры Вера и Надя бесповоротно отреклись от греховной ереси возрожденческого гуманизма, поныне насаждаемой осознанно или же неосознанно обожателями приснопамятной эпохи западноевропейского возрождения античного поганства.

Сей незначительный грех библейское общество им охотно отпустило, если они больше не видели нетленного света и вечной радости в живописных работах старых мастеров. Пасмурный сюрреализм Босха и Брейгеля Старшего нашему герою не понадобился для того, чтобы доказать, как на самом деле воспринимали неприглядный мир разумные души людские, жившие в ту горькую уродливую эпоху разврата, разброда, разлада, распрей и раздоров.

Все же Филипп не отказал себе в эстетическом контрастном удовольствии развернуть на экране перед почтеннейшим библейским обществом «Богоматерь с младенцем Иисусом» Жана Фуке, изобразившего вырвавшуюся на волю из тесного корсажа порнографическую левую грудь придворной дамы Сорель, записной любовницы французского короля-возрожденца Франциска I.

Его гостям также приглянулась своим уродством обнаженная в полный рост тяжко беременная праматерь Ева из алтарной росписи церкви Святого Бавона в нидерландском Генте. При этом они никогда не станут преклонять колени и молиться перед Гентским алтарем братьев ван Эйк, коим по сю пору сумбурно восхищаются мнимо верующие и совсем неверующие гуманисты.

Право же, Богу изначально требуется духовное поклонение, а людям — мирское и телесное, оставляемое за папертью, вне храма Божьего. И среди всякого прочего, за компанию — грешное естество женское и мужское.

Самым естественным образом, — Филипп технологично тому поспособствовал, — компанейская дискуссия перешла к сексуальной ориентации авторского творчества, к бодибилдингу и первичным половым признакам, представленным в скульптурных и живописных образах Микеланджело Буонарроти.

Знаменитые гениталии царя Давида в юности доктор Ника Триконич со знанием дела раскритиковала как малореалистичные:

— …Махонький мужской размерчик у него, конечно, был весьма распространен в эпоху Микеланджело. Но мошонка расслаблена, меж тем придатки яичек вздулись, а пенис вопреки им скукожился, словно из-под холодной воды… И не обрезан ни на миллиметр, в противоположность правде жизни и закону Моисееву, хотя пастушок Давид вроде бы еврей…

Досталось от нее на орехи и другому известному изображению: