Костик ей прежде всех по-военному займется. После же ее Руперту в академию передадим на полугодичный орденский курс. Не исключаю, она когда-нибудь сквайра Константина заменит или в замы к нему попадет, если станет усердно учиться.

Опаньки… Выпили, закусили… Меня хирургия ждет, а кое-кого сладкий сон до заката. Завидую… Анфиска тебя завезет до дому, до хаты.

Ночью спать надо, сударь мой. Он, видите ли, шуры-муры, трали-вали с Прасковьей всю ночь напролет разводил. Не дай Бог, ревнивая супружница прознает… Развод, вскричит, и девичья фамилия…

— Скажешь тоже!

— Будто я не вижу что почем? И нимало не сомневаюсь в вашей сегодняшней добродетельности, сударь.

Да и кавалерственная дама-зелот Прасковья в последний раз имела удовлетворяющий физиологический коитус с мужчиной где-то на святках, не позднее.

— Прасковья?!! Не верю!

— Не верите мне, спросите у доктора Патрика. Врачебной тайны тут нету, отец инквизитор. Вам по должности положено этакое знать-ведать о поднадзорных женских душах и телах…

Секс, ясен перец, не есть основа основ или святая святых. Все ж таки без него, братец Фил, женщина перестает быть таковой. Гляди на нее, бери ее хоть по модулю в гиперсублимации, как арматор тебе говорю…

— 2-

Инквизитор Филипп проницательно посмотрел на Ваню Рульникова:

«В смятении мужающий отрок по причине материнских наставлений телесных в слабомысленном женском начале ея. Плоть от плоти и к оной же фамильно лепится… Отнюдь же, в истинном месторасположении до того духовное возобладает…»

Еще раз всепонимающе взглянув на ученика, Филипп дал себе честное педагогическое слово ненавязчиво приступить к половому просвещению и воспитанию мальчика. «Дебита ностра, на следующей неделе, благословясь, начнем тихенько, низенько и приземленно…»

В пятницу Филипп Ирнеев по плану и распорядку репетиторствовал с Ваней Рульниковым. В тот день он ему «не докучал строгой аглицкой грамматикой». Беседовали они по-английски непринужденно по учебной теме «Семья и родственные связи».

— …Отсюда связующая мораль, брат ты мой. Репитицио, скажем, на кухонной латыни, сунт матер эт патер студиорум.

Переложить на русский оную сентенцию сумеешь, отрок? — подмигнул учитель ученику.

— Скажете тоже, Фил Олегыч! Зрю в романский корень и в этимологию, как учили.

— Ученье — свет, неученых во языцех иноземных и материнских — тьма бессмысленная…

Пошли на кухню, Иван, чайком побалуемся, просветленно, со смыслом… Уиз смол кейкс, мистер Джонни Рульникофф, файв-о-клок. Печеньице у меня нынче кокосовое, песочное…

«Во! Суббота и воскресенье у маленьких начинаются в пятницу. У больших, наверное, тоже…