Рыцарь Патрик печально и участливо умолк. Потому как в опровержение древнегреческой многомудрой апории, герой Троянской войны, как бы там философически ни было, все-таки настиг пресловутую черепаху.

Произошло это в последней работе сверхталантливой ваятельницы Веры Нич. Ее многострадальные творческие поиски завершились.

В окончательном художественном замысле, попирая ногой черепаший панцирь, беломраморный Ахилл, сегодня высящийся посреди арматорской лаборатории Анастасии Ирнеевой, остановил само быстротекущее, порой еле ползущее время. И сам застыл, окаменел, задумался, стоит ли, нет ли, обгонять его…

Минутой скорбного молчания, подразумеваемыми, неизреченными отточиями оба рыцаря еще раз почтили память о былом и невозвратном. Но финальную точку в собственном сосуществовании среди разнообразных времен и пространств они ставить пока не намеревались.

— …Первым делом, рыцарь-адепт Патрик, в мои незамедлительные намерения входит необходимость заново получить доступ в межпространственный октагон-перекресток, который я когда-то открыл неподалеку отсюда.

— Буду рад вам помочь, сэр, в этом многозначащем предприятии…

Проводив гостей, Настя и Филипп впервые после его долгого или недолгого отсутствия, — «кому и как откуда посмотреть, из рака ноги», — остались наедине в своей почти прежней двухкомнатной квартире. «Плюс едва ли не большая половина этого четырехэтажного домика сейчас в нашем полном распоряжении…»

— …Вот и дожили мы до лета, Фил… Каникулы можем себе позволить…

Кстати, в твоем завтрашнем тетраевангелическом ритуале ты стопудово сможешь распорядиться либо мной либо Викой в предметности синтагматического ключа. Как тебе будет угодно, потому что обе мы на сегодня чисты и девственны.

После рождения Наташки двадцать лет назад я собственноручно установила себе девственную плеву, чтоб ты знал. Можешь меня в синтагме «адамовой головы» поставить.

— Не надо… Ежели благоприятный период полноценной фертильности некая докторша по-арматорски, техногностически, кому-то искусно подготовила.

— Ясен пень! Только так и никак иначе. И будут две плоти воедино!

Я тебе красивеньких и умненьких близнецов-мальчиков собираюсь родить, муж мой единственный и любимый во всей полноте и глубине разумной души моей…

Назавтра тетраевангелический ритуал рыцарю Филиппу удался не полностью. Он-то ту самую, антикварную, несотворенную дверь мореного дуба с инкрустациями среди современных техногенных развалин увидел. Тем временем остальные участники теургического действия ее не замечали и не ощущали в текущей сверхрациональной архитектонике.