– Поспите, – сказала Джемма репликам напоследок.

Теперь, когда они добрались до дома Эйприл, не очутившись под арестом, она могла вздохнуть спокойно.

Они в безопасности. У них есть время.

Джейк с Джеммой оставили реплик в гостевом домике отдыхать. Джемма была измотана, но стоило им выйти во двор, как Джейк, молчавший почти всю дорогу, подал голос.

– Знаешь, чего я не могу понять? – произнес он. – К чему такая секретность? О клонировании людей мечтают давным-давно. Но до сих пор удалось клонировать только животных. Да и большинство клонов прожили очень недолго. Ученые Хэвена получили бы Нобелевскую премию. Они бы стали знаменитостями, миллиардерами, понимаешь? Почему они никогда никого не вводили в курс дела?

– Без понятия, – пожала плечами Джемма.

Они миновали бассейн и шли к главному дому. Вода сверкала под солнцем. Джемма пожалела, что у нее нет солнцезащитных очков.

– Но у «Файн энд Ивз» всегда были контракты с военными, ты сам говорил. Может, в Хэвене клонов использовали для испытания лекарств. Ты же сам думал, что этим занимался доктор Как-его-там с его сиротским приютом и экспериментами над людьми.

Клоны, существующие на острове, к которому просто так не подберешься, являлись идеальными подопытными кроликами… Неудивительно, что у них были номера вместо имен.

Это объяснило бы и тот факт, что ее отец хорошо знал Ричарда Хэвена, фотографировался с ним и твердил в интервью про его гениальность. Возможно, позже, после гибели Ричарда, отцовское отношение к Хэвену изменилось, и он разругался с правлением «Файн энд Ивз». Ну а сама фармацевтическая компания по какой-то причине продолжила вкладывать деньги в Хэвен. Конечно, отец мог прийти в восторг от идеи клонирования людей и от открывающихся перед миром почти безграничных возможностей, но ощутил отвращение, когда результат был получен. И каким бы противным он ни был, Джемме не верилось, что он мог добровольно связаться с шайкой сумасшедших ученых, испытывающих серьезные химические препараты на людях (независимо от их происхождения) без их на то согласия. И сопереживание здесь ни при чем. Он просто чересчур законопослушен.

Впрочем, неважно, что она думает. Должно быть, отец был прекрасно осведомлен о деятельности института, но предпочел умыть руки. Он удалился вместе с женой и дочерью в Чапел-Хилл, спрятался за высокой стеной, подстриженными газонами и деньгами. Но вопреки всему, что она знала про отца – его холодность, равнодушие, практически наплевательское отношение к собственной семье, – Джемма не могла в это поверить.