– Их притягивает твой смертный грех. Твои сорок дней давно вышли. Ты – пища для них. Но сначала тебе придется предстать перед Божьим Судом, – сказала Ада, смотря на Дашу. Взгляд был изучающий с искоркой сострадания.

   Я не хотел, что бы она исчезала, я всей душой этого не хотел. Я хотел, что бы она осталась. Я оттолкнул от себя Аду, и попытался обнять Дашу.

   Черные сгустки теней словно взбесились, и одна прошла сквозь меня. Закружилась голова. Дальше я помнил все как в тумане...

* * *

   Я прикасаюсь. И мелкий ток бьет, ударяет по кончикам моих пальцев. Тебя уносит... Я ясно вижу, как сгустившиеся тени тянут тебя во мрак. Мы пытаемся взяться за руки, зацепиться, но нельзя, мы не можем.

   Я вижу, как твои слезы капают с твоих щек. Но они растворяются, не достигая земли. А тени все ближе. Они так и мелькают за твоею спиной. Они рядом. Они зовут.

   Неужели, они тебя растерзают? Я не могу тебя спасти...

   Я вновь и вновь сжимаю твою руку. Ничего. Я даже не ощущаю холода, лишь легкое покалывание. Я готов вспомнить молитвы и начать молить.

   Но слова не успеют сорваться с моих уст.

   Ты исчезаешь. И как зыбко и призрачно выглядит сейчас твоя улыбка наполненная горем...

   Меня оттолкнуло назад от тебя. Я устоял и снова пытался взять, ухватиться за тебя.

   Второй толчок был сильнее, и я отлетел шага на три назад и больно приземлился на копчик.

   Я снова вспрыгнул на ноги, и попытался развеять сгустившиеся тени вокруг тебя.

   И тут тени прошли сквозь меня. Каждый нерв моего тела словно ощутил разряд молнией, и я осел, не в силах пошевелиться.

   Ты исчезаешь.

   А я застыл с протянутой рукой. Тебе больно. Я вижу это по твоему лицу.

   А небо молчит. Небо молчаливо смотрит, как ты отправляешься в преисподнюю.

   Я вижу, как ты становишься тенью и исчезаешь. Я вижу, но не могу слышать твою боль... Когда твое тело полностью окутала тьма, ее разрезал тонкий, но ослепительный лучик света, ударивший по темному и холодному осеннему небу.