Я решил, что Исав немного сгущает краски, словно восстание ниггеров уже было непреложным фактом.

– И что вы сделали? – требовательно спросил я.

– Да немного, – признался он. – Ниггеры открыто не выступили. Убит лишь Ридли Джексон, а мы точно и не знаем, кто это сделал и почему… Они ведь пока только исчезли. Но это очень подозрительно. И мы не можем забыть о Сауле Старке.

– Кто этот парень? – спросил я.

– Я уже рассказал тебе все, что знал. Он получил разрешение поселиться в старой пустующей хижине Нека. Большой такой черный дьявол. Никогда не слышал, чтобы хоть один ниггер говорил на английском так хорошо, как он. С ним были три или четыре здоровяка из Южной Каролины и коричневая сучка, которая ему то ли дочь, то ли жена, то ли сестра. В Гримсвилле он ни разу не был, но через несколько недель после того, как он прибыл в Канаан, ниггеры стали вести себя странно. Некоторые из парней хотели поехать тогда в Гошен и поговорить с черномазыми по душам, но решили повременить, чтобы не попасть впросак.

Я знал, что мой спутник имел в виду ужасную историю, которую рассказывали нам наши деды; историю о том, как карательная экспедиция из Гримсвилля однажды попала в засаду и была перерезана в густых зарослях кустов, окружавших Гошен, беглыми рабами, в то время как другая банда ниггеров опустошала Гримсвилль, оказавшийся беззащитным перед их вторжением.

– Может, всем нам стоит отправиться на поиски этого Саула Старка? – предложил Мак-Брайд. – Но мы не смеем оставить город без защиты. Но скоро мы… Эй, а что это там?

Мы неожиданно выехали из лесу в деревню Гримсвилль – центр жизни белого населения Канаана. Она не была какой-то особенной. Но чистых и побеленных деревянных домов было тут достаточно. Маленькие домики лепились вокруг больших домов в старинном стиле, приютивших грубую аристократию лесной глуши. Все семьи «плантаторов» жили в «городе». «В сельской местности» жили их арендаторы и мелкие независимые фермеры, как белые, так и черные.

Маленький деревянный сруб стоял там, где дорога сворачивала в лес. Голоса, доносившиеся оттуда, звучали угрожающе, а на пороге замерла высокая тощая фигура – человек с ружьем в руках.

– Кто с тобой, Исав? – окликнул нас этот человек. – Ей-богу, это Кирби Бакнер! Рад тебя видеть, Кирби.

– Что случилось, Дик? – спросил Мак-Брайд.

– Там, в хижине, ниггер. Пытаемся разговорить его. Бил Рейнольдс заметил, как он крался по окраине города на заре, и поймал его.

– Что за негр? – спросил я.

– Топ Сорлей. Джон Виллоуби отправился за болотной гадюкой.

Подавив проклятие, я спрыгнул с лошади и вошел в хижину следом за Мак-Брайдом. Полдюжины мужчин в сапогах и с пистолетными ремнями[41] сгрудились над фигурой, съежившейся на старой сломанной койке. Топ Сорлей (его предки приняли фамилию семьи, которая владела ими в дни рабства) выглядел жалко. Кожа его была пепельного цвета, зубы спазматически щелкали, а глаза закатились, сверкая белками.