Неподалеку прошмыгивает крыса, стуча когтями по железу.

Машины не ведают страданий. Страдание – вот что характеризует сознание. Начав страдать, они станут задавать себе вопросы.

Стереосистемы с проигрывателями грампластинок, видеомагнитофоны, противни, мангалы, продавленные диваны с выпирающими пружинами, велосипеды. Все выглядит вполне годным, выброшенным только ради удовлетворения новых потребностей.

Кто-то роется в куче ржавых болтов.

– Не подскажете, где здесь компьютеры? – обращается к нему Лукреция.

– Пройдите в информационный сектор, пожалуйста, – следует ответ в стиле продавца-консультанта из гипермаркета.

Человек указывает на аккуратную пирамиду из принтеров, сканнеров, клавиатур, мониторов и кабелей.

Их нагоняет старый цыган с точеным профилем, в белой кожаной куртке поверх черной рубашки, с пальцами, унизанными золотыми перстнями.

– Я хозяин, что вы ищете?

– Компьютер.

– Компьютер? Вы шутите, их здесь тысячи. Карманные, микро, мини, полные рабочие станции.

– Наш – особенный.

Цыган хохочет, обнажая золотые коронки:

– Знаю-знаю: экран, клавиатура, жесткий диск, проигрыватель дискет. Где-то я это уже видел.

Он отходит, чтобы вытереть грязным полотенцем перепачканные смазкой руки.

– Могу набросать вам его словесный портрет. Или даже нарисовать, – не отстает от него Лукреция.

Достав блокнот, она вспоминает видеоролики, которые ей показывал компаньон, и рисует куб, потом выписывает на нем готическими буквами: Deep Blue IV.

– Он отличается крупным размером, целый метр в высоту.

Цыган соизволяет покоситься на рисунок: