И снова звук затухающих двигателей самолета. Опять Михаил Аполлонович. Я в совершенно безвыходной ловушке. В результате я получил синюю тряпочку, в безысходной ярости направился на выход, когда заметил что-то странное в кармане своего пиджака. Тряпочек оказалось три штуки. Я развернул их. В каждой было по бумажке. На всех было написано: "Хочешь узнать, насколько глубока кроличья нора? Так давай же сделаем это как мартовские кролики. Прямо сейчас".

Кролики? Я покраснел. Достал револьвер. Осталось три патрона.

Я вернулся назад, закрыл дверь, с треском сорвал с Алисы короткое платье и повалил ее на стол. За следующие десять минут стол едва не сломался. Я только слышал крики ведьмы, оседлавшей свою жертву.

– Хей, давай, скорее, скорее, поднажми.

Мы несколько раз обогнули землю. После этого мы упали на диван и закурили.

Затем я достал три тряпочки и записки.

– Ты не подскажешь, что это?

Алиса начала смеяться, но смех ее тут же пропал, она присела и с удивлением рассматривала свое же белье.

– Что это за шутка? Что все это значит? Откуда у тебя три штуки?

– Я не знаю. Разве ты ничего не помнишь?

– А разве я должна что-то помнить?

Ее голос звучал искренне.

– А при чем здесь кролики? Что за шутка с кроликами?

– Я не знаю. Я посмотрела эротический фильм, там была эта шутка. Я ждала тебя, хотела сделать тебе сюрприз.

– Алиса, у меня для нас обоих плохие новости. Я не знаю, что мы там будем запускать к Новому году. Но мы уже в виртуальном мире. Этот мир не настоящий. Доказательство этого ты держишь у себя в руках.

– Мы три раза занимались любовью? Ты не поленился вернуться ко мне три раза?

– Да. Но мы с тобой не настоящие. Мы просто призраки реального мира.

Алиса вытащила сигарету из пепельницы и сильно затянулась.

– Но ведь мы же чувствовали. Я чувствовала все! Здесь, только что. Неужели, чтобы быть настоящим, чтобы быть живым, ты обязательно должен сидеть дома в кресле, в своих шортах и тапочках, читая реальную газету с запахом свежей печати? Ведь ты же мыслишь, и я могу мыслить, значит мы реально существуем! Это же Декарт! Что еще тебе нужно?

– Алиса, я не знаю. Но боюсь, что Декарт сильно ошибся. Его формула, я мыслю, значит существую, вероятно, ошибочна.