Обломки артефактов я нашел быстро — словно что-то притягивало их ко мне. Не подсвечивало, конечно, но, стоило осмотреть местность, как я заметил искомое. Хлыст сразу отправился в подпространство, а вот кинжалу еще предстояло поработать. Оставлять противницу в броне я не собирался. Но и раздевать женщину посреди урагана мне не хотелось.

Благо укрытие оказалось в зоне видимости — покореженный броневик все еще валялся кверху пузом. Я с некоторым опасением раскрыл десантный люк и с облегчением выдохнул. Внутри все оказалось куда лучше, чем снаружи. Дальше поломанных бронеэлементов, взорванного наружного оборудования и выгоревших шин дело не пошло.

Затащив охотницу в салон, я еще раз огрел ее током, для порядка. Связал ремнями руки и ноги, притянув их друг к другу. Взял двумя пальцами лезвие кинжала и, оттянув ворот брони паучихи, начал медленно и аккуратно срезать гибкий доспех. Одежда поддалась нехотя, с большим усилием, хотя клинок не пострадал — отломана была только рукоять.

При свете фонаря я видел, как показывается из-под доспеха бледная кожа, покрытая сеточкой лопнувших капилляров. Это скорее не физиология, а моя вина, я бил от души, с запасом, совершенно не заботясь о физическом состоянии врага. И уж тем более не думал о том, станет ли она от этого уродливей.

Почти полчаса мне понадобилось, чтобы снять броню паучихи по пояс. Оставив тощую женщину абсолютно голой. Никакой одежды под доспехом предусмотрено не было. Да и сама броня, если смотреть внимательно, больше походила на крайне прочный водолазный костюм, покрытый отдельными пластинами-наростами.

И чем дальше я ее раздевал, тем очевиднее в глаза бросались несоответствия. Слишком бледная, не видевшая света кожа. Несмотря на развитую мускулатуру — торчащие ребра, свидетельствующие о регулярном недоедании. Множество старых шрамов, обнаружившихся как на спине, так и на груди. Похоже, ее били плетью, когда она еще была ребенком или подростком.

Вот только увиденное не укладывалось у меня в голове. Она же повелевала ордой одержимых и призраков. Владела мощными артефактами и отточенной способностью. Даже двумя, если только уход в подпространство не реакция доспеха на повреждение. Но ее состояние совершенно не соответствовало правящему классу. Скорее уж тянуло на едва живого слугу. Которому перепала от щедрот толика власти.

Чтобы стянуть броню с рук пленницы, мне пришлось убрать путы, и в то же мгновение она попробовала атаковать. Кинула появляющуюся прямо во время взмаха руки нить, грозя снова обвить ею мое горло. Я ответил мгновенно — ушел в сторону и ударил молнией. Охотница вскрикнула, выгнувшись дугой, и я добавил еще раз, пока тело не обмякло.