— Пока добирался к вам, много всего произошло, — ответил я неопределенно.

— Отвечайте на вопрос четко и ясно, где оружие и боеприпасы? — спросил дознаватель, и в его голосе стали четко слышны стальные нотки.

— Я оставил все примерно в километре восточней, на одной из затопленных крыш, — ответил я, не опускаясь до прямой лжи. — Вы сказали…

— Здесь я задаю вопросы, а вам на них лучше четко и быстро отвечать, — оборвал меня мужчина. — Что за татуировка на вашем теле, она имеет функциональное значение?

— Хватит. Я добирался до вас почти двое суток. С рекомендациями и разведданными. Я вымотан, а вы вместо помощи проводите допрос. Или вам настолько сорвало крышу, что вы человека от монстра отличить не можете? — спросил я, чувствуя закипающую злобу.

— Высказались? — спросил дознаватель. — Ваши рекомендации — единственная причина, по которой вы в относительно удобном положении. Прошлым руководством был совершен ряд просчетов, в том числе допуск беженцев без должной проверки, за который мы дорого заплатили. Так что повторяю вопрос…

— Нет у них функционала, и нет, они не естественного происхождения, — ответил я, глядя прямо в глаза собеседнику. — Примерно в трех километрах отсюда член вашего совета безопасности с ФСО и остатками личной охраны организовал перевалочную базу. Там я и получил эту татуировку. Скажем так… за неосторожное взаимодействие с кристаллидом.

— Кристаллидом? — чуть поднял бровь, собеседник. — Опишите подробнее, что за существо, как вы попали под его влияние, какие последствия это имело.

— Гигантская двадцатиметровая пирамида, — сказал я, пытаясь понять, что вообще можно говорить, а за что меня немедля расстреляют. — Обладает своим разумом, что хочет и как действует, непонятно. Вы бы лучше поговорили с Вячеславом, он же вроде входит в совет государственной безопасности, так что формально ваш начальник.

— На наше общее счастье, в штабе целых два представителя СГБ, и они оба передали операционные дела нашему прямому руководству до стабилизации ситуации. Так что нет, ваш чиновник не имеет никакого влияния, — при последних словах он даже позволил себе улыбку. — Более того, с введением режима ЧП он и все его подразделения должны перейти под прямое командование вооруженных сил. Так что, если он этого хочет, мы с удовольствием примем всю боевую технику, вооружение и подразделения.

— Отлично, — кивнул я, глядя на чувствующего свое превосходство собеседника. — Только во всей этой речи я что-то не услышал ни слова о защите выживших. Отобрать — услышал. Взять под контроль — тоже. А что насчет спасения мирного населения? Эвакуации?