Мечтал… А когда это случилось и пьянящая свобода ворвалась в сознание, сам стал завоевателем и поработителем половины континента.

«Но я ведь запретил рабство! – пыталось затуманенное алкоголем подсознание найти хоть какое-то оправдание. – И воевал вынужденно! Вначале защищал родину моей жены… Потом мстил за сына… Потом старался для будущего наследника… – И неожиданно второй, более критический голос иного подсознания резко прекратил все оправдания: – А потом стал скотом! Даже осмелился требовать в жёны юную, невинную принцессу, которая любит Менгарца… И как это иначе назвать, как не скотством?!»

Такой негатив тоже не хотелось слышать, и Павел Первый вновь прикладывался губами прямо к горлышку бутылки, игнорируя стоящие возле него хрустальные кубки. Как результат, великий завоеватель упился так, как позволял себе только пару раз в жизни, да ещё до двадцатилетнего возраста. И хорошо, что приказал его не беспокоить. Иначе скотское состояние, в котором он оказался часа через три печального одиночества, могло иметь смертельные итоги для многочисленных подданных и ближайшего окружения.

А так никто императора в его свинской натуре не видел, и он утром, очнувшись, не припомнил, что кого-либо придётся казнить только за то, что невольный свидетель может поведать миру о падении Павла Первого Великого. Сам постарался умыться, освежиться, привести себя в порядок и даже половиной стакана с вином поправить ухудшившееся состояние желудка. То есть появился аппетит. И как следствие, уже вполне нормальные для его величества масштабные помыслы. А именно:

– Адъютант! – рявкнул он в сторону плотно запертой двери. – Завтрак давай! И побольше!

Чего-то подобного от него расторопные гвардейские офицеры и ожидали. Потому как подали желаемое на удивление быстро, словно уже стояли за дверью с подносами наготове.

Это тоже немало посодействовало возвращению нормального, рабочего настроения. А когда измученный алкоголем желудок ещё и соответственно заработал, император позволил себе криво улыбнуться и обратить внимание на своего первого, наиболее доверенного и любимого адъютанта. Тот так и застыл столбом возле двери, всем своим видом сигнализируя, что есть важные новости.

– Ладно… давай докладывай, что там ещё стряслось, пока я … хм, спал?

– Ваше императорское величество! Пока вы изволили отдыхать, нас сумели догнать два кавалерийских полка и стрелецкая рота. Так что сейчас городок может легко отразить натиск неожиданно прорвавшегося противника.

– Орлы? – Павел только сейчас покосился на окно. – Я ведь приказал их не трогать!