Однако он делал шаг и еще один шаг, и машины не пытались его атаковать, потому Илидор понемногу смелел и уже начал поднимать голову, почти верить, что сможет летать, даже может напевать, находясь среди машин, воздействуя пусть не на все – не нужно на все! – а только на ближайшие. В конце концов, он дракон! Это его дом!

И в тот миг, когда Илидор уже почти совсем поднял голову и почти совсем начал напевать, хотя бы себе под нос, из-за валуна на него вывалился шагун. Вывалился и застыл, глядя на дракона двумя маленькими, мерзкими, круглыми красными глазами, а далеко за спиной шагуна, словно её дернули за хвост, остановилась гигантская кошка и уставилась на Илидора.

Нет, нет-нет-нет, они не будут, не могут, не смеют его атаковать, это вообще не настоящие машины! Всего лишь обломки, жалкие куски металла и крохи лавы; магия механистов давно ушла из них! Им незачем драться с драконом!

«Лязг, лязг, лязг» – растягивался хребет шагуна. Нижняя, гномская челюсть двигалась, исторгая нечто нечленораздельное, разевала черный провал рта с голыми деснами и выжженным ошмётком языка, верхняя челюсть – широкая резьба, к которой когда-то крепилась нижняя часть – была похожа на отдельный улыбающийся рот. Непропорционально большая грудная клетка, короткая и круглая, и такие же ненормально огромные плечевые суставы с отверстиями для метания жидкого огня поворачивались одновременно с головой – вместо шеи у шагуна был лишь короткий штырь из нескольких гномских позвонков.

«Лязг, лязг, лязг» – растягивался хребет.

Эти машины настолько никчемны, что даже железок у них не хватает, чтобы держаться на ногах, приходится делать заплатки из гномов!

Золотой дракон сердито взревел, с громким хлопком развернул блестящие крылья, золотые глаза полоснули машину, голос взвился – еще не пение, но предвкушение его. Если машины думали, что он при виде их заорёт от ужаса и побежит, то они думали неправильно!

Он ужаса орал на уступе Палбр, который видел, как дракон пробирается между машин – большая клякса, сияющая золотом, заметная, как пожар, и эта клякса выходит туда, где её уже может видеть сутулый косматый гном, который сидит в кресле вырвиглаза, сопровождаемый почти десятком прыток…

«А главным у них теперь какой-то тип по имени Жугер, который всё за них знает», – пересказывал им тогда Кьярум слова глубинного воителя Дарзия. Сам Кьярум Жугера не видел, но умудрился описать его очень точно: гном выглядел именно как тот, кто знает и решает всё и за всех, притом решает быстро.