Борис Викторович скрипнул зубами. Кажется, Миша таки доедет до колонии.

Станислав Семенович опустил глаза. Явно что-то знал, – отметила Анна.

– Вот… я заперлась в свободной комнате, триста шестнадцатой, и позвонила Ане. Она за мной приехала, и мы ушли.

– Просто ушли?

Кира качнула головой.

– Нет. Там, на лестнице, по которой мы уходили, двое парней… такие… страшные. Аня меня защищать хотела, а они уже никакие были, только руки тянули и глаза таращили. Мы и ушли. А что случилось? Вроде, говорят, два трупа?

– Да арабы, – как сплюнул Станислав. – Наширялись, да и отправились к Алаху на отчет!

Анна подумала, что скорее, к Хелле. Но промолчала. Этот вопрос она прояснять не собиралась.

– Это не Витя. Он с наркотой никак… и он сразу пьяный стал. Вообще никакой.

– Точно?

– Да. А это… ой, Аня, а это те двое!? Которых мы вчера видели?!

Анна пожала плечами.

– Кира, мне это безразлично. Я бы им помочь все равно не смогла. Я не медик. Приставать не стали – уже хорошо.

– Сволочи, – рыкнул Борис. – Вырываются к нам, как из голодного края, и на баб чуть не кидаются! Знают, за своих им оторвут, что болтается, а тут гуляй – не хочу!

– Вот и не давали бы, – поддержал Станислав, понимая, что все не так страшно. Ну, был там Витя! И что? Там еще много кто был.

А арабы… все верно. Толерастия до добра не доводит. Должны знать, что если бабы и дают, то только добровольно. А если кто слово «нет» не понимает, так может, палкой по организму вернее дойдет?

– Сам понимаешь, в общаге… там какой спрос, – отмахнулся Борис. – И… Кира, ты как хочешь, хоть реви, хоть ори. Еще раз увижу с Виктором рядом – тебя и Аня не спасет.

– Я больше не стану с ним встречаться, – твердо пообещала Кира. И посмотрела в глаза его отцу. – Станислав Семенович, пожалуйста, объясните Вите, что мужчины так не поступают. Мне вчера было очень страшно. И нам повезло, что эти двое… что они нас не схватили. Пусть у него все будет хорошо, но только подальше от меня.

– Я его в школу-пансион отправлю, – пообещал мужчина. – Зарвался, щенок.

– Спасибо.