У Абулурда стало тепло на душе от этой похвалы.
– Я никогда не жалел, что принял имя Харконнен, Верховный баши, несмотря на то, что многие поливали меня за это грязью.
– Может быть, уже настало время раскрыть правду. – Вориан прищурил свои серые глаза. – Прошел уже не один десяток лет после того, как я рассказал тебе правду о Ксавьере. Тогда я думал, что этого достаточно, но я ошибся. Есть поговорка о том, что не следует ворошить старое. Тогда я решил, что Ксавьер сам выбрал свой путь, и не тревожился о том, какими красками будут писать его портрет будущие историки.
Но я не могу даже убедить этих депутатов и правительство в том, что необходимо укрепить нашу огневую мощь, чтобы окончательно уничтожить Омниуса и кимеков. Я считал, что никогда не смогу убедить их в необходимости правдиво переписать историю, восстановить доброе имя Ксавьера и показать всем, что истинным злодеем был Иблис Гинджо. – Глаза его сверкнули. – Но это несправедливо – заставлять моего лучшего друга платить такую неслыханную и унизительную цену. Ты оказался более мужественным человеком, чем я, Абулурд.
Абулурд посмотрел на Вориана, едва сдерживая слезы.
– Я… я делал то, что считал нужным, Верховный баши.
– При первом же удобном случае я подниму в Парламенте этот вопрос, по крайней мере заявлю о своем несогласии с официальной версией событий. – Он взглянул на залитые кровью улицы Зимии. – Может быть, хоть на этот раз они прислушаются ко мне.
Он хлопнул Абулурда по плечу.
– Но сначала ты должен быть вознагражден. С самой Великой Чистки твое звание не соответствует твоим реальным заслугам. Хотя другие офицеры будут это отрицать, я убежден, что это наказание за твое имя. С сегодняшнего дня все изменится. – Вориан встал, лицо его стало серьезным и строгим. – Торжественно обещаю тебе, что в самом скором времени ты получишь звание баши четвертого ранга…
–
Вориан не дал ему договорить.
– Пусть они посмеют поспорить со мной после сегодняшних событий.