Холеными пальцами вице-король извлек знаки из коробочки и вручил их Атрейдесу. Файкан снова заговорил громоподобно усиленным голосом, гулким эхом отдававшимся над площадью:

– Вориан Атрейдес, в честь нашей новой экспедиции я присваиваю вам новый титул: воинствующий поборник Серены, воплощение Лиги Благородных, культа Серены и всего свободного человечества!

Толпа радостно завопила, словно от этой новой этикетки что-то могло измениться.

– Благодарю вас, вице-король. – Вориан сохранял на лице холодное, непроницаемое выражение. – И довольно этих пустяковых церемоний. Настало время отправляться.

Он убрал новые знаки отличия во внутренний карман кителя – с глаз долой.

Вице-король поднял руки.

– На Коррин! К победе!

– На Коррин, – словно эхо откликнулась Райна.

Все последователи Райны вскочили с мест, словно птицы, готовые расправить крылья. В ответ с гостевых трибун раздался оглушительный рев:

– На Коррин!

Вориан не мог дождаться, когда же все это кончится.

Флагманский корабль стартовал первым, за ним последовали церемониальные суда. Флагман присоединился к кораблям, ожидавшим его на орбите с военным оборудованием и личным составом. Вориан жестко оглядел мостик и командный пункт, сопровождаемый своим заместителем баши Абулурдом Харконненом. Вориан был очень доволен, что выбрал себе в заместители трезвого человека и отличного офицера.

– Мы готовы к вылету, Верховный баши, то есть я хотел сказать, поборник Атрейдес.

Вориан поморщился.

– Я предпочитаю, чтобы ко мне обращались по званию, которое я действительно заслужил, Абулурд. Оставь эту чушь с «поборником» своему братцу для его дешевых спектаклей.

Новые знаки отличия лежали в кармане, и Вориан не собирался их надевать.

– Слушаюсь, сэр. Это будет конец целой эры. – Глаза Абулурда странно затуманились. – И после похода мы восстановим честное имя Ксавьера, чтобы он занял подобающее ему место в истории – если, конечно, вы поможете мне.

– Я уже дал тебе мое слово. Я участвовал в джихаде с самого его начала, и я хочу лично участвовать в его окончательном завершении. И только после этого я смогу спокойно оставить будущее тебе и твоим детям, Абулурд, – говоря, он внимательно смотрел на светившиеся на экране монитора звезды и думал о последнем далеком Синхронизированном Мире. – Прикажите флоту лечь на курс.

Все эти новоиспеченные бойцы, молодое поколение, заряженное лишь юношеской военной лихорадкой, не видело ни одной реальной схватки, ни одного настоящего сражения за те двадцать лет, что мыслящие машины были заперты на Коррине. Даже Абулурд с широко открытыми глазами внимал историям о славных походах и битвах, несмотря на то – а может быть, именно из-за этого, – что его собственная семья понесла тяжелые потери за время джихада.